Василий Шахов - Душехранитель

Все так же укрываясь за спиной бывшего своего мучителя, Саша приблизился к ним и поднял брошенный автомат. В этот момент шофер выхватил из кармана пистолет и получил пулю в лоб. Телохранитель перекинул ногу через сидение мотоцикла и рванул педаль; мотор взревел. Саша оттолкнул от себя заложника:

– Всем оставаться на местах!

Он вывернул на тропинку и растворился в темноте. Со времени ее пленения прошло не больше часа…

На поляне теперь слышались только стоны подбитого мотоциклиста. Сашин мучитель сидел в траве и сначала дико хохотал, а после, взявшись за голову, с досады зарыдал, не представляя себе, что скажет после происшедшего «питерскому белоручке» Андрею Константиновичу.

Джип окончательно взбрыкнул, и Гроссману пришлось свернуть с дороги, чтобы спрятаться в кустах на обочине. Андрей вышел, затем протянул руку и, вытащив из замка зажигания брелок с ключами, положил их в карман пиджака.

– Теперь, пожалуй, займемся колесами, – сказал он.

– Да? А я думал, любовью, – мрачно сострил Николай.

– Правильно, именно ею тебе и предстоит заняться. Но с колесами.

Раньше в этом месте телохранитель предпочел бы промолчать, подумал Гроссман, но требованию подчинился. Рената, измученная постоянными перетасовками, вышла на свежий воздух: её совсем сморило в машине.

– Я не хочу убивать зря, – вдруг заговорил Андрей, снимая с сидения «дипломат» и вытаскивая из кармана пистолет с глушителем, – тем более, женщину. Такой вот у меня бзик, если хотите. Поэтому, Рената, очень тебя прошу: не двигайся, пока я не уйду!

– Но… ты что, Саша?! – когда ее взгляд встретился с черным дулом пистолета, она полностью утратила весь набор слов.

– Очень прошу и его, и тебя: стойте спокойно!

Андрей пятился, переводя пистолет с остолбеневшей Ренаты на растерянного Ника.

– Так ты… – начала она и не договорила.

– Не шевелитесь! Если вы меня вынудите, я могу и поступиться моими принципами.

– Эй ты, подонок! – Гроссман дернулся было к нему, но Андрей выстрелил в землю у его ног.

Рената взвизгнула, не поняв, что это предупредительная мера, и схватилась за голову. Андрей рывком перехватил «дипломат» из-под мышки в руку, но при этом поломанные замки не выдержали и раскрылись. Купюры посыпались на землю. Андрей отшвырнул их ногой, захлопнул «дипломат», повернулся и скрылся в темноте.

Реакцией Ренаты было полное бессилие. Ноги ее подломились, она села на землю, глядя в одну точку.

«Неужели… неужели… – вертелось в голове. – Саша – и так сделать?! Да это и близко не Саша! Пусть так не бывает, но это – не Саша!..» Ник привалился к машине и дрожащими руками вытащил сигарету.

– Не может быть… – хрипло сказал он и кашлянул. – Тесть никогда не ошибался в людях, не из таких был наш батя… Что-то здесь не так…

Услышав про отца, Рената снова взялась за голову. Душа рвалась на две части: она не могла подумать на Сашу всего того, что видели глаза; с другой стороны, все было против телохранителя – и то, что он последним говорил с ее отцом, и то, что каким-то чудом они все время выходили из переделок без потерь… пока не нашелся чемодан… Черт!.. Это НЕ Саша – и всё тут!

– В этом надо будет разобраться… – Ник зажал в зубах сигарету и заглянул в машину, чтобы пошарить рукой под рулем и на резиновом коврике:

– Нас можно поздравить: он унес ключи! Но нет, как говорят, горя без добра: у нас есть деньги и, самое главное – мы живы! Между прочим, это большой плюс, ладонька…

Рената покачивалась из стороны в сторону, глядя в пустоту.

Гроссману она напомнила умалишенную.

Тут послышался нарастающий гул мотора. Самое невероятное, что кто-то ехал по этим зарослям на мотоцикле. Гроссман выудил из кармана на кресельном чехле Сашин пистолет, о существовании которого Андрей, скорее всего, не знал.

Девушка подняла голову, и ее осветил свет мотоциклетной фары. Кто-то выскочил из темноты на их полянку.

– Еле вас нашел… – послышался слабый Сашин голос.

Телохранитель уронил тяжелый мотоцикл и, едва переставляя ноги, потащился к машине, точнее – к сидящей у самого колеса Ренате.

Девушка не шевелилась. Гроссман сделал шаг в его направлении, намереваясь задержать. Этого не потребовалось:

Саша споткнулся, подломился и упал на колени. Упершись ладонями в землю, он посмотрел на Ренату и, кажется, шепнул что-то – «Таня» или созвучное с этим именем слово. Мышцы в последнем порыве напряглись под искромсанной в клочья рубашкой и позволили ему оттолкнуться в сторону подопечной. Затем не выдержали и руки, и Саша ничком упал в пожухлую траву.

Ник оглянулся на бывшую жену. Та в оцепенении сидела на прежнем месте и широко открытыми глазами безо всякого выражения смотрела на телохранителя. Махнув на нее рукой, Гроссман подошел и перевернул безжизненное тело, а после исследовал Сашину одежду в поисках оружия. Пиджака, отметил он, нет. Рука попала во что-то мокрое. Лизнув палец, Ник понял, что это – кровь. Изодранная рубашка местами походила на картон.

– Он ранен, – сказал Гроссман, чтобы как-то вывести Ренату из прострации. – Слышишь?

Она опустила лицо, стиснула виски коленями, а уши – ладонями и зарыдала. Ник подумал, что лучше уж пусть будет истерика, чем транс, и занялся Сашей, собираясь перетащить его в машину, чтобы осмотреть рану. Телохранителя ранили давно: материя успела высохнуть и прилипнуть к телу. Это говорило об одном: тот, кто перед ними сейчас – настоящий Саша.

Рената с трудом поднялась с земли, но ее помощи не понадобилось. Неизвестно, как Саша мог не то, что кого-то охранять, но вообще передвигаться: Гроссман почти не ощутил его веса, точно взял в руки нечто нематериальное.

Девушка склонилась над Сашей, которого Ник осторожно уложил на заднее сидение.

– Господи… – прошептала она, прикасаясь ладонью к его раскаленной щеке. – Как я могла сомневаться?! Это Саша… Саша… Ник, достань скорее аптечку…

– Готово, – Ник подал ей коробку с медикаментами и вытащил канистру с питьевой водой.

Рассвет наступил неожиданно, словно белая кошка, запрыгнувшая из темного окна.

Положив голову телохранителя себе на колени, Рената время от времени смачивала водой полотенце и протирала его пылающий лоб. Возможно, он и помнил то, что ночью рассказали они с Николаем, когда сознание ненадолго вернулось к нему, но теперь Саша был в полузабытьи, не бредил, но стонал и часто просил пить.

Ник сменил уже третью повязку на его ране, но теперь и четвертая пропиталась кровью. Рената плакала.

– Осталось два бинта, – заглядывая в аптечку, сказал Гроссман.

– Кровь не останавливается… – шепнула девушка. – Надо что-то делать… иначе он умрет… – она зарыдала.