Мишель Роуэн - Ночной дурман

И все же он снова стиснул зубы:

— Предательство Ноя вполне может стать причиной нашей смерти.

— Знаю. Я не пытаюсь его оправдать, но что сделано — то сделано.

Снова хмуро посмотрев на Ноя, Деклан разжал руки.

— Мы еще об этом поговорим.

Ной бросил на меня признательный взгляд. Если он ждал прощения и дружеских объятий, то не туда смотрел.

— Ной, — начала я. — Маттиасу ты рассказал далеко не все, верно? Он не знал, что Деклан — дампир и якобы его сын?

Тот покачал головой:

— Маттиас хотел лишь знать, чем занимается доктор Грей. Вот и все. Я не распространялся насчет формулы или тебя.

Я холодно взглянула на него:

— Что ж, и на этом спасибо.

— А ведь многое, из того, что ты знал, значительно бы мне помогло, Ной, — заметил Маттиас. — Мы потом обсудим твою некомпетентность.

Он произнес это даже как-то равнодушно, но слова были более чем недвусмысленными. Ной вздрогнул. Теперь он не угодил уже двоим: вампир злился, что он мало рассказал; дампир приходил в ярость, что он вообще открыл рот.

— Да… эээ… потом. — Ной откашлялся. — Кстати, о формуле. Джилл, как ты себя чувствуешь? В последний раз, когда мы виделись, ты вроде как стояла на пороге смерти.

Я поморщилась при напоминании:

— Ну, я постучала, а мне не открыли. Все еще дышу. Пока.

— С тех пор как вы уехали, я прочел целый вагон документов, — сказал Ной. — Взломал все сверхсекретные архивы. Теперь я знаю куда больше, чем следовало.

— И ты в курсе, где держат мою дочь? — глухо спросил Маттиас.

Ной отрывисто кивнул:

— Доктор Грей обустроила внизу детскую.

— А Кэтрин? Мать?

Ной поджал губы и еле заметно мотнул головой:

— Мне жаль. Она умерла сразу после родов.

Тень печали пронеслась по лицу Маттиаса.

— Ей не стоило от меня сбегать.

По рукам у меня промчались мурашки.

— Соболезную. — Я взглянула на Ноя. — Но с ребенком все в порядке?

— Да. Она сейчас спит как… ну, младенец. Там внизу, есть еще один ребенок-дампир. Он сегодня уже откусил пару пальцев охраннику, и ему это очень понравилось. — Ной скорчил гримасу. — Стоит дампиру попробовать человеческой крови — черт, да даже нюхнуть ее — как ему автоматически подписывают смертный приговор.

— Как мило, — содрогнувшись, заметила я.

Ной перевел взгляд на Маттиаса.

— Но твоя… Ну, она, конечно, другая. Никаких зубов. Только голые десны. И подгузники. И эээ…

— Идемте же. — Деклан ввел серию цифр на кодовом замке. Я ждала, что вот-вот завоет сирена, но дверь тихо отворилась. Я шагнула за Декланом в коридор.

— Дек, — шепотом окликнул его Ной. — Тебе надо кое-что знать. В документах я нашел некоторую информацию.

— А именно? — не оборачиваясь, кинул ему Деклан.

— Это насчет твоей матери.

Деклан остановился:

— Что ты выяснил?

Казалось, что с нашей последней встречи Ной постарел лет на двадцать. На нем плохо сказалось то, что он вычитал… не говоря уж о факте, что вскрылась его шпионская деятельность.

— Я нашел оригиналы документов о твоем рождении, в которые потом внесли изменения. Копии-то я давно видел; в них говорится о твоем отце… ну, ты сам знаешь, о ком, — Ной кивнул на Маттиаса, — и о том, что якобы произошло с твоей матерью, перед тем как ее обнаружили и госпитализировали на весь оставшийся срок беременности.

— Маттиас Деклану не отец, — заметила я.

— Верно, не отец. Эти сведения добавили позже. А матерью записали некую Хлою.

— Вранье. Я не помню ни одной Хлои. — Маттиас прошелся по мне взглядом. — Тот факт, что у меня много любовниц, вовсе не означает, что я их всех забываю.

Боже, сколько же женщин — и мужчин — побывало в его постели? Тысячи? Десятки тысяч? Или еще больше?

— Ты не помнишь Хлою, потому что ее не существовало. Это лишь псевдоним для настоящей матери. — Ной сглотнул. — Ее зовут Моника.

Я не сразу поняла, что это значит, но когда до меня дошло, я ахнула.

— Ты же не хочешь сказать, что доктор Грей…

— …настоящая мать Деклана, — договорил за меня Ной. — Угу. Это было в тех документах, и, похоже, она уверена, что их давным-давно уничтожили.

Деклан молча стоял на пороге дома, в котором прожил последние шесть лет.

— Она не может быть моей матерью. Она ведь жива.

— Не все дампиры убивают свою родительницу. Только монстры. — Ной скривился. — Там были фотографии изувеченных тел, после того как эти чудовища выбрались из матки. Лучше такие кадры видеть только в старых ужастиках с Сигурни Уивер.

— Но Кэтрин ведь умерла. — Маттиас с усилием выговорил имя матери своего ребенка.

Ной нервно кашлянул:

— Боюсь… причина не в родах.

Маттиас скрипнул зубами:

— Моника за все ответит.

Так Кэтрин после родов лишили жизни? Чем тут вообще доктор Грей занимается? Она же хочет своими исследованиями помогать людям. И эта помощь включает в себя убийства?

Я схватила Деклана за руку:

— Неважно, кто твоя мать на самом деле.

— Важно, — тихо сказал он. — Если моя мать — Моника Грей, то почему всю свою жизнь я слышал только ложь? Зачем мне сказали, что мать изнасиловали, и она умерла во время родов? Пока я рос, доктор Грей была рядом, но она меня практически не замечала, только изредка наказывала. И тут выясняется, что она моя мать? Карсон мне об этом ни слова не говорил.

— Может, он и не знал. — Что за человек позволил бы приемному сыну верить в подобный обман?

Эти дни для Деклана выдались непростыми, а у него даже не было сыворотки, чтобы ослабить переживания. У меня ныло в груди от боли за него, но я не знала, как можно ему помочь.

Деклан затряс головой, словно пытаясь выбросить из нее ненужные мысли.

— Надо идти, — сказал он и направился по коридору. Мы последовали за ним, добрались до лестницы и друг за другом спустились вниз. Лампы не горели.

— Ребенок где-то здесь, — прошептал Ной. — Не то чтобы я сторонник похищений, но в данном случае, думаю, это будет оправдано. Я прочел еще о вампирском обществе, с которым связана доктор Грей. Девочке здесь не безопасно.

— Так я и знал, — процедил Маттиас, и его прежде непроницаемое лицо исказилось яростью. — В этом и заключался смысл ее исследований. Она пытается заполучить кровь для ритуалов «Амарантос». И теперь у нее моя дочь.

Я обернулась к Деклану, которого все это явно приводило в замешательство. Его лицо вновь окаменело.

— Мы должны спасти ребенка, — отрезал он.

Я кивнула, чувствуя, как сжимается сердце. Деклан был готов забыть все свои убеждения, лишь бы поступить так, как надо. Сотрудничество с Маттиасом явно шло вразрез со всем, во что он верил. Будь он на сыворотке, никогда бы не посчитал это решение правильным.