Дороти Мэкардл - Тайна «Утеса»

— А ты не помнишь, какой она была прежде, когда дети были живы и она устраивала детские праздники? Да нет, ты была тогда еще маленькая. Но я-то помню, какая она была обаятельная, живая, веселая. Я ее обожал.

— Это гибель детей ее сломила?

— Не только. Сначала, когда они утонули, она держалась молодцом. А потом кто-то свел ее на спиритический сеанс. Мама нарочно рассказала мне об этом, чтобы предостеречь, а тебе не велела говорить. Миссис Лайм воображала, что она разговаривает с Томом и Ритой, и была вне себя от счастья. А потом оказалось, что медиум плутует. Несчастная бросилась к другому, и начались муки. То она оказывалась на седьмом небе, то падала в бездну, терзаемая подозрениями, что ее обманывают. В конце концов она сошла с ума.

— Ты рассказал это, чтобы меня напугать?

— Да.

— Я не боюсь. Мы же не собираемся вызывать тех, кого любим. Наши чувства не будут затронуты.

— Ты права, но все равно — это опасные забавы.

— Однако придется попробовать. Иначе над Стеллой нависнет страшная угроза и, может быть, даже за пределами этого дома.

Памела знала, чем меня убедить. Я согласился:

— Ну хорошо.

Однако никто из нас не представлял, что делать дальше. Ничем подобным мы никогда не занимались, хотя одно время и развлекались с друзьями из Челси легкомысленным верчением столов. Специально нанимать медиума нам не хотелось. А кого еще мы могли бы пригласить участвовать в эксперименте? Вряд ли доктора Скотта. Кончилось, разумеется, тем, что мы решили обратиться за помощью к Максу. Мы сочинили длинную телеграмму, в которой просили его найти кого-нибудь, кто может провести спиритический сеанс, но только не медиума-профессионала. Чтобы отправить телеграмму, мне пришлось уехать за шесть миль от Биддлкоума — не хотелось давать пищу для слухов о какой-то чертовщине в «Утесе».

Интересно, как Макс отнесется к нашей просьбе, гадал я. Наверно, глядя на репродукции картин Мередита, он уже сообразил, что видение, испугавшее Джудит у нас в мастерской, связано с Кармел. Недаром он сказал по телефону: «Вам будет интересно!» Еще бы! Скорее всего, ему так же, как и мне, претит мысль о спиритическом сеансе, но он поймет, что это — наша последняя надежда.

Я заглянул и к доктору Скотту. Хотелось выяснить, как обстоят дела в Уилмкоте, а он, несомненно, это знал. Спрашивать его напрямую по телефону было бесполезно: боясь нарушить врачебную этику, он выпустил бы иголки, как дикобраз. Но если я его застану, поговорить будет легче. Однако его хозяйка сказала, что доктора срочно куда-то вызвали, телефон тех, кто вызывал, — три-семь, но она очень занята, готовит обед, и сама позвонить туда не может. Если же буду звонить я, то не надо признаваться, что я узнал этот номер от нее. Когда я попросил передать доктору, чтобы он сам позвонил мне в «Утес», у нее сразу обнаружилась куча времени, и она охотно скоротала бы его за болтовней, но я предпочел ретироваться.

Три-семь — это номер телефона в Уилмкоте. Мы с Памелой наперебой старались уверить друг друга, что внезапно заболел капитан, но оба с тревогой и нетерпением ждали, когда позвонит Скотт. Он не позвонил, а часов в девять явился сам, на этот раз в автомобиле.

— Мы беспокоимся за Стеллу, — сразу объявила ему сестра. — Надеемся, вы можете сказать нам, здорова ли она?

— Увы, со Стеллой дело неважно, — ответил он.

Я предложил ему бренди — видно было, что ему следует выпить, но он долго раздумывал, вертя стакан в руках, а я изо всех сил старался сдержаться и не лезть с расспросами.

— За мной послал капитан, — нахмурившись, сказал наконец Скотт, — и, конечно, он не похвалит меня за то, что я говорю вам об этом. Однако Стелла просила заехать к вам. В конце концов, моя пациентка — она, и она уже не ребенок. Я не допущу, чтобы капитан мне диктовал.

«Черт побери этого Скотта с его этикой и этикетом!» — рвал и метал я про себя.

А Памела спокойно спросила:

— Что же со Стеллой?

— У нее бессонница.

— О, это серьезно, — сказал я. — Сильная?

— Сегодня вторник, — начал считать доктор, — значит, с пятницы она спала всего четыре часа — два в субботу утром и два в ночь на воскресенье. А сегодня ночью вообще не спала.

— И чем вы ее лечите?

— Снотворным.

— Господи!

— А что прикажете делать?

— Надо увезти ее от деда, — сердито вскричала Памела. — При нем она все время в страшном напряжении, только и думает, что он скажет, не осудит ли ее. Бог знает, в чем только он ее не упрекает!

— Ну, это как раз решено. Она уезжает.

— Когда? Куда? — изумились мы оба.

— В субботу. За ней приедет не то сиделка, не то директриса какой-то бристольской лечебницы. Раньше она приехать не может, а капитан, ясное дело, сам отвезти Стеллу не в состоянии.

— Уж не мисс ли Холлоуэй? — насторожилась Памела.

— Вот-вот. Эта дама была когда-то гувернанткой Стеллы или чем-то в этом роде.

Пораженные, мы молчали. Скотт был явно удивлен, почему мы так огорчились. Я объяснил ему:

— Мисс Холлоуэй — та самая сиделка, которая ухаживала за умирающей Кармел.

Скотт присвистнул:

— Не хотите ли вы сказать, что капитан знает об этом и все же…

— Он ей доверяет, ведь она — близкий друг его дочери.

— А Стелле нравится эта женщина?

— Нет.

Памела взволнованно прервала нас:

— В лечебнице Стелле будет только хуже Может быть, мисс Холлоуэй и не уморила Кармел, но все равно, она отвратительная особа — холодная как лед! Она изувечит Стеллу.

— Значит, вы с ней виделись?

Я коротко подтвердил:

— Виделись.

— Доктор Скотт, — взмолилась Памела, — а вы не могли бы воспрепятствовать отъезду Стеллы?

Скотт с несчастным видом покачал головой — чего бы он не сделал ради Памелы!

— Невозможно! Капитан находит этот план самым разумным и ни на что другое не согласится… — Он замолчал. Во всем, что касалось капитана, Скотт обязан был хранить врачебную тайну. — Сейчас его нельзя волновать, — только и добавил он.

— Что же Стелла хотела нам передать? — спросил я.

— Очень странную просьбу. Я не вижу в ней никакого смысла, но она настаивала, чтобы я сказал вам: она хочет переночевать в «Утесе». Говорит, что только здесь она сможет уснуть.

— Нет! — вскочив, закричал я и рассердился сам на себя за такую невыдержанность. — Неужели то, что случилось, не послужило ей уроком? Что она, — с ума сошла? Забыла ночь на субботу?

— Сюда ей никак нельзя, — подтвердила Памела Скотт, ничего не понимая, переводил глаза с одного из нас на другого. Потом взгляд его задержался на Памеле.

— Вы и сами плохо спите.