Андрей Имранов - Дыхание бездны

   Бежала волчица долго. Тыгрынкээву, в конце концов, надоело смотреть по сторонам, он уткнулся носом в мягкую шерсть и, похоже, задремал. Потому что когда он вдруг очнулся от холода, никакой волчицы под ним не было, а было что-то твердое и плоское. Тыгрынкээв встал и огляделся - он стоял посреди огромного черного камня с очень ровной поверхностью. Камень был весь в трещинах, местами сквозь него пробивались пучки жесткой травы. Кроме того, в камне были двери - круглые железные двери, ведущие прямо вниз и через эти двери красным туманом сочился запах Смерти. Самой Смерти там, внизу, не было - это Тыгрынкээв видел ясно, как и то, что под ним находится жилище именно Смерти и никого более. Просто она куда-то отлучилась.

   Тыгрынкээв с легким беспокойством огляделся. Волчица притащила его сюда неспроста, это точно. Но зачем? Надо бы ему найти, зачем, и поскорее, пока хозяйка подземного чертога не вернулась. Тыгрынкээв пошел в сторону - там стоял длинный двухэтажный каменный дом - он видел такие в поселке и знал, как они устроены. Но в этом доме не было ни окон, ни дверей - только пустые провалы и затхлый аромат запустения. Когда-то тут жили люди - это было видно по оставленным ими следам - но потом они ушли. Может, их напугала Смерть?

   Тыгрынкээв обошел здание и уперся в забор из железных нитей. Видимо, забор был поставлен здесь от духов, потому что человек пролез бы через него без особого труда. Но Тыгрынкээв не спешил наружу - за забором не было ничего интересного и, похоже, начиналась всё та же тундра, а туда ему еще рановато - сначала надо понять, зачем он здесь. Он вернулся к зданию, зашел в длинный гулкий коридор, но сразу же вышел обратно - очень ему было там неуютно. Он обнаружил еще один вход - ведущий не в здание, а под здание. Когда-то и там жили люди и, похоже, жило их там даже больше, чем наверху. Но вход был закрыт сплошной каменной пробкой, тянувшейся, как понял Тыгрынкээв, далеко вглубь, и как люди проходили вниз, в свои жилища, юноше было непонятно. Наверное, это всё же были непростые люди.

   Тыгрынкээв присмотрелся - вдали, за плоским камнем, виднелись еще здания, может, искомое - там? Юноша шагнул в сторону и вдруг понял, что замерз: ведь одежда его осталась там, где он её снял, а вокруг расстилалась тундра, пусть не такая холодная, как зимой, но всё же голышом расхаживать было еще рановато. 'Может, здесь одежда найдется?' - подумал Тыгрынкээв, - 'жили же тут люди'. Как только его желание приобрело конкретную форму, юноша сразу понял, куда ему надо идти. Он еще раз обошел здание и подошел к большому железному ящику. Ящик был наполовину заполнен полуистлевшим хламом - слипшимися в один комок книгами, обрывками тканей, отполированными до прозрачности костями каких-то животных, кусками железа и дерева; но Тыгрынкээв, отгребая мусор, точно знал - искомое - здесь. Наконец, рука уткнулась в плотный пакет. Тыгрынкээв вытащил его, развернул несколько слоев полиэтилена и извлек свою добычу.

   Какой-то прапорщик, а может, и просто ожидающий дембеля 'дед' когда-то припрятал этот пакет в мусорном ящике, очевидно, собираясь достать его перед отъездом. Но, то ли приказ о расформировании части пришел слишком неожиданно, то ли какие-то иные обстоятельства привели к тому, что пакет так и остался дожидаться своего часа. Пока воля случая не привела сюда Тыгрынкээва. Впрочем, возможно, случай тут был и ни при чем - уж больно хорошо сел на него комплект зимней офицерской формы. И подбитые мехом сапоги тоже оказались впору. Тыгрынкээв надел поверх всего плащ-накидку, застегнул пуговицы и задумался. Одежда удобная и теплая, это хорошо - но не за этим же он сюда пришел? Он заглянул в контейнер и вдруг заметил - в глубине, на дне ямы, образовавшейся, когда он вытащил пакет, что-то белело.

   Тыгрынкээв нагнулся, зацепил пальцем это что-то и, слегка повозившись, извлек наружу череп. Сначала ему показалось, что это череп большого оленя, но он тут же понял свою ошибку. Череп был с рогами и рога эти не были оленьими, они были короткие, изогнутые и заостряющиеся к концам. Странный был череп - странный и страшноватый. Может, это череп чёрта? Место-то - самый раз для чертей. Зазевался, не заметил, как Смерть домой возвращается, тут она его и убила?

   Тыгрынкээв развернул череп обратной стороной. С одного краю скула черепа была выломана, образуя полукруглую дыру на месте, где когда-то начиналась шея. Размер этой дыры навел Тыгрынкээва на интересную мысль. Он положил череп на землю, прижал его коленями и взялся обеими руками за кость нижней челюсти с другой стороны пролома. С негромким хрустом кость сломалась, и дыра в черепе теперь была почти идеально круглой. Как раз в размер головы. С некоторым содроганием, Тыгрынкээв надел череп себе на голову и поглядел на окружающий мир через пустые глазницы. И увидел всё тот же мир духов - шкура серой собаки, шевелимая неощутимым ветром.

   Полный разочарования, Тыгрынкээв снял череп и замер в изумлении - он вернулся в мир людей. Окружающее пространство обрело краски и звуки, и хотя черный камень под ногами остался черным камнем (Тыгрынкээв никогда не видел асфальта), но трава стала зеленой, дом - грязно-красным, а железные двери в жилище Смерти - ржаво-рыжими. Затаив дыхание, Тыгрынкээв надел череп снова. И снова окунулся в мир духов. Снял - мир людей. Тыгрынкээв торжествующе улыбнулся - вот оно! За ним, за этим черепом, и ни за чем другим пришел он сюда.

  Теперь можно и возвращаться.

   Тыгрынкээв надел череп и сразу увидел волчицу. Наклонив голову набок, она сидела прямо перед ним и скалила зубы - улыбалась. Интереса ради Тыгрынкээв снял череп - никого перед ним не было: пустой черный камень, проржавевшие ворота в конце него, и далее - куда ни кинь взгляд - одна лишь тундра. Юноша удивленно покачал головой, надел череп и сказал своей жене-волчице:

  - Вези меня домой!

  Та встала на ноги и повернулась боком. Тыгрынкээв сел на неё верхом и запустил пальцы в шкуру.

  - Смотри, чтобы череп не свалился, - сказала волчица глухим хриплым голосом, - упадешь и разобьешься.

  Тыгрынкээв кивнул, и, одной рукой плотнее прижал череп к лицу, а другой - еще крепче вцепился в шкуру.

  - Поехали!

  - Мог бы и сам добраться, - проворчала волчица, одним прыжком перепрыгивая двухметровой высоты проволочное ограждение.

  Тыгрынкээв недоуменно поднял брови, но возражать не осмелился. Он не знал, что и в самом деле мог бы добраться сам. Нескоро, правда: заброшенную воинскую часть от его родного стойбища отделяло километров триста.

  Давно уже откочевал род Тыгрынкээва с того стойбища. И сам Тыгрынкээв давно из своего рода ушел, вместе со своим отцом. Но и поныне передают из уст в уста историю о том, как молодой шаман вышел однажды ночью в тундру, как днем нашли всю его одежду в ста шагах от яранги, и как к вечеру он вернулся. Верхом на ветре, одетый в землю и траву, и с рогатым черепом вместо лица.