Василий Шахов - Душехранитель

– Саша! Ты что, ранен, Саша?! – забыв о больной ключице, девушка кинулась к нему.

Их глаза встретились. В первую секунду он как будто удивился. Такое ощущение, что Саша ожидал чего-то другого. Впрочем, луна и свет фар могли исказить что угодно и кого угодно.

– Все о'кей, – тихо сказал телохранитель и покосился на Гроссмана:

– Машина на ходу?

– Чем-то цепляет землю, а так ничего… – Ник заглянул под колеса. – То ли подвеска, то ли еще какого-то хрена…

– Черт с нею. Загружайтесь, ехать надо… – и Саша сел за руль.

Рената не могла понять, что здесь не так. Голос? От Саши можно ожидать и не такого… Как и ритмика речи: для него изменить такую мелочь

– это раз плюнуть. Только вот зачем? Наверное, это не всегда зависит от него…

Джип немного пошел юзом, но затем выправился и, громыхая чем-то под брюхом, пополз и медленно набрал скорость.

– Кто это такие? – спросила девушка.

– Не знаю, – как обычно, телохранитель был неразговорчив.

– Много их было?

– Достаточно.

– И тебе так и не удалось узнать, что им нужно?

Саша внимательно поглядел на нее через плечо:

– Что ты имеешь в виду?

– Как – что? Не верю, что никому из них ты не приставил пистолет к виску. А в таком положении любой объяснил бы, чего он хочет…

– Какая ты кровожадная, – усмехнулся Николай, пытаясь очистить кожаные брюки.

Саша дернул плечами и отвернулся. Джип спотыкался, как рейсовый городской автобус. Выругавшись сквозь зубы, телохранитель остановил его и вышел посмотреть, в чем дело.

– Вот дерьмо! – послышался его подсевший голос. – Надо ставить запаску!

Николай, подумав, что у него что-то со слухом, уставился на Ренату, но та, придерживая ноющую ключицу, высунулась в окно:

– Ты же ее уже поставил вместо старой!

– Ах, черт! – телохранитель шлепнул себя ладонью по лбу, а затем пнул ногой «полетевшее» колесо. – Совсем забыл! Есть конструктивные предложения или поедем на жеваной резине?

Пожав плечами, Гроссман посмотрел на бывшую жену: может, не ему одному бросается в глаза странное Сашино поведение? С каких это пор Шура стал выносить подобные проблемы на общий совет?! Ведь он сам всегда возился с джипом, как с живым существом, недаром «Чероки» все больше и больше походил на него. Только о Ренате он беспокоился сильнее, чем об их железном коне… Пнуть «Чероки» для Шуры было бы равносильно тому, что ударить подопечную.

– Попробуем поставить старое? – нерешительно проговорила Рената. – Может, до Таганрога дотянем?

– Хорошо! – Саша приблизился к дверце с левой стороны:

– Ник, займись!

Окончательно обескураженный, Гроссман вышел из машины и отправился к запаске:

– Может, господа хорошие, вы-таки соизволите выйти и подышать свежим воздухом?

Саша и Рената отошли в сторону. Телохранитель сел на какой-то пенек, она пристроилась у него на коленях.

– Что у тебя? – он кивнул на плечо девушки.

– Очень болит ключица… Это не перелом? – она расстегнула пуговицы на блузке и раздвинула ворот.

Саша поморщился и потер глаза. Рената заметила, что ему трудно смотреть, трудно фокусировать взгляд.

– Что у тебя с глазами?

Он не боялся: в такой темноте она не смогла бы заметить линзы, из-за которых он чувствовал себя так, словно ему в глаза насыпали песка.

– Обычная пыль. Чепуха, – Саша прощупал кость ключицы. – Вывихнуто у плеча. Хочешь – вправлю…

– Это очень больно?

– Будет больно.

Телохранитель усадил ее на пенек. Девушка зажмурилась, и он дернул ее за руку. Стиснув зубы от адской боли, она тихо взвыла, но не заорала.

– Молодец, – похвалил ее Саша, оглянувшись на Ника, который кряхтел и пыхтел у джипа.

Он снова усадил Ренату к себе на колени и осторожно спросил:

– А как ты думаешь, что в этом «дипломате»?

– Ты что, с Луны упал? ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЮ!!! Сколько раз еще я должна это повторить?!

– Ну… лишний раз не помешает…

– Да я бы все отдала, что еще не потеряла, лишь бы узнать, что в этом «дипломате»!

Саша слегка приподнял брови: она продолжала его удивлять:

– И ты вернула бы это хозяевам?

– Ни минуты не задумываясь!

– А если это… дает тебе преимущества, такие, что ты смогла бы вернуть все, что потеряла, и даже с лихвой?

– Я очень устала… Ты выбрал не самое лучшее время и место для своих репетиций или шуточек… Мне ничего не надо… кроме того, чтобы меня оставили в покое и мы с тобой могли куда-нибудь уехать… – она обняла его и бессильно положила голову ему на плечо.

Саша рассмеялся, и смех его звучал странно: не то с облегчением, не то с иронией.

– Что ты смеешься? – простонала Рената.

– Просто… я думал о тебе хуже…

– Ты? Обо мне?! Почему?!

Ник, чертыхаясь, возился с домкратом. Не ответив на вопрос Ренаты, Саша окликнул его:

– Эй, приятель! Ты хоть знаешь, как это делается?

– Знаю! – буркнул Гроссман. – Не пальцем деланный!

– Ну, так покажи себя!

– Зачем ты его так? – удивилась Рената, словно сама никогда ничего подобного не делала в отношении Ника.

– Я выразился достаточно лояльно… Вообще-то, с бывшими мужьями моей женщины в другом месте и другой ситуации я разбирался бы иначе…

Рената округлила глаза и стала похожа на ту наивную соплячку с фотографии:

– Когда ты успел стать таким ревнивым?!

– Всё течет, всё меняется, – Саша снова потёр слезящийся глаз.

– Да что там у тебя?! Дай, посмотрю!

– В такой темноте? Ну, посмотри, – он поднял лицо к небу, но в этот момент туча закрыла луну.

– Нет, вообще ничего не видно… Поморгай, если это соринка, она должна вытечь со слезой… Давай я поцелую твои глаза…

Рената коснулась губами его век. Руки Саши крепче сжали ее тело, скользнули под блузку. Не только голос, но даже запах кожи и волос у него теперь другой. Пиджак еще напоминал прежнего Сашу, а вот остальное… От него теперь веяло одеколоном, дорогим, импортным, но скрывающим Сашину индивидуальность, неповторимость. Табак, мята, что-то мистическое, древнее

– куда-то все это улетучилось. Н-да, раньше было лучше…

Дальше – больше. Будто соскучился, он стиснул ее в объятьях, поймал губами ее губы, и все это – как будто впервые. С Сашей всегда – как будто впервые, подумала она, но здесь что-то не так. Сейчас она не «улетает», остается на земле. Он ДРУГОЙ! Не то, чтобы более смелый – просто более властный. Он подминает под себя всю ее волю, а раньше всегда уступал ей её законное место. И целует по-другому: впивается в губы, точно жалом… И рука его так больно сжала грудь, что Рената вскрикнула. Саша тут же убрал ладонь и стал помягче.

– Ты всегда такая? – переводя дух, спросил он.