Дженнифер Рардин - Двум смертям не бывать

— Интересный факт про Тома Босцовски.

— Это который бывший футболист?

— Он. Что-то у него практиканты долго не задерживаются. И заболевают один за другим.

— Чем?

— Анемией.

— И правда интересно. Не всплывало ли в связи с нашим сенатором имя Мохаммеда Хада Ассана? Или Айдина Стрейта?

— Оставайся на линии. Первое звучит знакомо. — Он что-то бормотал про себя неразборчивое, слышался шелест бумаг. — Ага, вот. Мой источник, которого я просил сообщать о любых странностях, упомянул еще и вот такую деталь: пять лет назад, как раз перед выборами в сенат, Босцовски подвергся пластической операции. У Ассана.

— Спасибо. Ты не мог бы продолжать раскопки?

— Непременно. Кстати, насчет этой твоей секретарши. Марта ее зовут?

— Да.

Я старалась говорить бесстрастно, но сердце у меня скакнуло направо на пару дюймов.

— Все чисто.

Аллилуйя, аллилуйя, слава тебе Боже!

— Спасибо тебе! Слушай, заодно не мог бы ты посмотреть, выписывали Босцовски когда-нибудь рецепт на топамакс? И еще: есть ли у него выходы на тех, кто закупает технику для Управления. — Я описала неисправный маячок, не указывая, как я его носила: нет смысла начинать спор, который не будет времени закончить. — И контакты с торговцами экзотическими животными или в этом роде. В багаже у Вайля мы нашли дохлую гремучую змею, и хотелось бы знать, кто ее туда сунул.

— Ни фига себе! Ладно, копну. И, Жас…

— Да?

— Ты там нормально ешь? Достаточно овощей, фруктов, всякого такого? Я почему спрашиваю: меня тут Шелби просвещает насчет правильного питания. Ты себе не представляешь, насколько можно улучшить здоровье, если питаться по правилам.

— Не волнуйся. — Два противоречивых чувства овладели мной: желание дать по этой тупой башке, что так долго не могла сообразить столь простых вещей, и теплота возле сердца — что ему вообще на мое здоровье не наплевать. — Я отлично питаюсь. — Как и мой друг вампир, но к черту подробности. А то тебя в твоем возрасте еще удар хватит, Альберт, а мне это не нужно. — А ты не хочешь позвонить Эви? Вот уж кому было бы полезно услышать про правильное питание, так это ей.

— Наверное, позвоню.

Я нажала отбой. Вайль посмотрел на меня — и обе брови у него полезли вверх.

— Откуда такая злорадная усмешка?

— Я только что натравила Альберта на Эви.

— Мне казалось, ты любишь свою сестру.

— Люблю. Когда она слышит его напрямую, она меньше волнуется, а это хорошо для ребенка. И правильное питание — о котором он сейчас будет плешь переедать.

— Понимаю. И это единственная причина твоей радости?

— Марта не замешана. — У Вайля губа заметно дернулась, что у другого означало бы улыбку от уха до уха. — И, похоже, сенатора мы тоже нашли.

Глава двадцать вторая

Замедлив ход, мы подъехали к «Нежить-клубу», мигавшему нам неоновыми надгробиями. У входа, где лишь самые прекрасные и бледные гости выстроились ловить шанс коснуться бессмертия, стоял новый вышибала, а рядом с мим — плакат, которого раньше не было. Флуоресцентными буквами он зазывал: «ВОЙДИ И УЖАСНИСЬ!», причем цвета подобрались так, что желтым по черному выделялось «ВОЙДИ ЖАС». Той же яркой желтизной намазанная стрелка указывала вверх.

— Видишь? — спросила я Вайля, наклонившись, чтобы получше рассмотреть.

— Вижу.

— Ты думаешь, там сидит Коул в окружении бандитов, только и поджидающих меня, чтобы застрелить?

— Я бы оценил это как наиболее вероятный вариант.

Меня пробрала дрожь — даже при включенном отоплении и застегнутом жакете. Но фактор моего страха в данный момент не учитывался — Коулу нужна моя помощь.

— Выпусти меня на углу, о'кей?

— Что ты собираешься делать?

— Выгнать посторонних с первого этажа, потом подняться к тебе наверх. Думаю, там наиболее вероятно. Ты же помнишь, тебя считают мертвым — постарайся это использовать.

— Можешь не сомневаться.

Он подъехал к тротуару, я вышла, махнула ему рукой, и он уехал. Припаркуется в переулке и оттуда проберется на второй этаж.

Распахнув жакет, я подошла к очереди перед клубом, вильнула задницей прямо перед новым вышибалой и так сладко ему улыбнулась, что покажи меня в телевизоре с такой рожей — я бы диабетикам смогла продать вишню в шоколаде.

Ладно, Аманда, где бы ты сейчас ни была… этот вот за тебя.

— Знаете, что я сейчас чую? — Я потянула ноздрями воздух.

— Не-а, — ответил вышибала. Но заинтересовался.

— Свежеобращенного вампира чую, — объяснила я ему, суя руку в карман, резервированный под «Скорбь», и она скользнула мне в руку плавно и смертоносно, как удар кобры. Щелчок волшебной кнопки — и через две секунды от вышибалы остался клуб дыма, поднимающийся над дождиком крошечных угольков.

Девицы в голове очереди завизжали и бросились на улицу, кто-то припустил за ними. Еще кто-то крикнул: «Пистолет!» Вполне простительная ошибка, учитывая паршивое освещение. Последовала небольшая давка, которой я воспользовалась, чтобы войти в клуб. Музыка обрушилась молотом. Это уже ужасы, да?

Дымовые гранаты действовали, как баллончики — освежители воздуха. У них был клапан, открывающийся через двадцать секунд после активации, и вентилятор, разгоняющий дым на десять ярдов. Поскольку их проектировал Бергман, я могла уютно уложить по две в каждую руку и встроить такую дымовую завесу, будто горит национальный парк. Обойдя зал первого этажа, я рассыпала гранаты ровным слоем, обогнув толпу танцоров, пришедших за бессмертием.

— Вайль, ты где?

— Подхожу к пожарной лестнице.

— Я выхожу на винтовую.

Мимо шумных веселых пар, которые, похоже, считали, что нашли себе место отдыха надолго, я прошла на второй этаж, где народу было не меньше, чем на первом.

Похожий на пещеру зал, освещенный синими мигающими лампами и красно-белыми огнями запасного выхода над темной дверью в черной стене, ощущался, черт бы его побрал, как туннель. Вытерев пот с верхней губы, я прошла по танцполу, потом мимо столов, укрытых белыми скатертями, и на каждом стояла черная роза в вазе. Возле каждой вазы по бокам часовыми встали две черные свечи в дорогих хрустальных подсвечниках. Мужчины и женщины, парами сидящие за столами, наклонялись друг к другу, обмениваясь страстными взглядами и нежными прикосновениями — я даже заволновалась, не занялись бы у них волосы от свечей.

Кстати, насчет занялись…

— Пожар!

Захлопали одна за другой дымовые гранаты, взметнув к потолку клубы дыма.

Вопли, толчея, машущие руки, топот ног. Хаос, который так любят «Сыны Рая», — сейчас он работает на меня. Я быстро прошла к знаку запасного выхода, рассматривая освещенную им дверь. Совершенно неизвестно, что там за ней, а любые сюрпризы могут быть только неприятными. Оглядевшись в поисках иного пути наверх, я увидела над головой прожектора и светильники, напомнившие мне университетский театр. Они занимали всю площадь потолка, оставив только место для мостков, которые начинались возле стеклянной будки, висящей футах в десяти надо мной, и вились по всему потолку, чтобы с них можно было дотянуться до любого светильника. С моего уровня на них можно было попасть по черной металлической лестнице, почти невидимой на фоне еще более темной стены. О своей находке я сообщила Вайлю.