Алексей Тарасенко - Бедный Енох

— У нас не было провалов, потому что прикрывали эти наши дела очень серьезные люди наверху. Ну, это я говорю вам со слов Приятеля. Только вот однажды… однажды Пряитель подумал (даже нет!) заподозрил меня в сборе на него компромата — и тогда все.

— А вы собирали на него компромат?

— Да, помогал собирать… Угадайте — кому? Вашему папе!

— Неужели? Такое могло быть? Мой отец собирал на Приятеля компромат?

— А вы думаете, будто его гибель в аварии на МКАД-е — случайность? Виновника ДТП нашли?

— Нет.

— Ну вот. Даже обвинить кого-нибудь не удосужились. Для отвода глаз…

— Ну так вот — Продолжил Дмитрий уже расправившись с кексом и принявшись звучно отхлебывать кофе. — После вашего отца настал мой черед, но я сумел выкрутиться. Я бегал по всей стране от КГБ, пока они не перестали меня преследовать.

У меня перед глазами стоят страшные фотографии разбитой вдрабодан машины отца. Но я не верю:

— Хотите меня настроить против моих начальников?

— Нет, Андрей, думайте сами, не верьте мне, проверяйте, если хотите.

— Вы прекрасно знаете, что у меня нет возможности проверить вас.

— Тогда просто думайте. Вот, кстати, хотел спросить — отец вам никогда не отдавал каких-нибудь бумаг или папок? Не просил сделать с них копии, перевезти куда-нибудь?

— Нет — вру я — а что?

— А то, что если это было — могу поручиться, вас взяли под опеку в КГБ для того, чтобы узнать где эти материалы, ну, либо на худой конец — просто по вашей реакции узнать, знаете ли вы про них что-то или нет. Но не беспокойтесь! Если Приятель Сартакова сочтет вас неопасным для него — вас не тронут. Только вот он, знаете ли, параноик, так что вполне возможно что он так про вас и не подумает!

Но я спокоен, потому что не верю Пашкевичу. Так, либо иначе, но этот разговор уже нужно заканчивать:

— Вы теперь будете в Москве? — спрашиваю я Пашкевича, переводя разговор в другое русло.

— Нет, а что? — Пашкевич ухмыляется и ковыряется во рту зубочисткой — доложите обо мне Сартакову? Не старайтесь! Вы меня не поймаете, кишка у вас тонка! Весь Комитет меня теперь не сыщет, даже если я буду находиться у него под самым носом. Угадайте, сколько раз в этом году я прогуливался по Лубянской площади? Мне это даже удовольствие доставляет, так что всякий раз, бывая в Москве я обязательно прохожусь по Лубянке!

— И что вы тогда будете делать? — я делаю вид, будто пропустил мимо своих ушей это отступление Дмитрия — Предположим, я верю вам, ну, что Приятель Сартакова, дескать, когда-то хотел вас убить — что вы хотите теперь? Отомстить ему? Так?

— В принципе вы говорите все правильно. Именно отомстить в том числе. Но не убить его, нет, это будет слишком гуманно по отношению к нему, а именно растоптать, смешать с грязью, отнять у него будущее, карьеру и засадить за решетку! Желательно — надолго!

— Ах, вот оно как!

— Да!

— Ну, положим. А вот как, например, вы узнали номер моего телефона, откуда у вас он?

— Ничего сложного! Я просто считал его специальным устройством в Тыбы-э-Лысы, в тот момент, когда мы беседовали с вами первый раз в подвале в баре — помните? Устройство это — нет, не со мной, спецы из разведки МОГКР-и забрали его у меня. Устройство американское, последний писк, так сказать, у нас пока таких нету.

— Вы так говорите, будто «нас» — это вы с нами, с Россией! Вы же, Димочка, против нас только что вели игру! Против этой самой «вашей» России! Как теперь вы так можете говорить? Вы же, можно сказать только что против России воевали!

И далее:

— Вы им давали мои контакты и прочее?

— Разведке МОГРК? Нет, конечно, да им это и не надо было. А что касается игры против России — так я вам вот что скажу — вы со своими взрывами настроили против себя руководство МОГКР таким образом, что теперь они точно решатся на выступление боевиков из Боржомской долины, так что сейчас они их усиливают, и весьма скоро те двинутся через границу ваших союзников далее на север! Именно в Россию, на российский Кавказ!

— Пусть только сунутся! — не знаю уж и почему, но, кажется, во мне необоснованно взыгрывает как это говорится «великодержавный шовинизм» — Получат по зубам так, что больше у них ничего там не вырастет!

— Надейтесь! — Пашкевич видно что натужно пытается изобразить некую уверенность в силе наших врагов — Ладно, понимаю, Андрей, что разговор у нас все-атки состоялся. И хороший разговор! А теперь — увы, мне надо ехать.

— Куда?

— А что такое? Пойдете докладывать Сартакову? Выслужиться хотите? Думаете вас отблагодарят??

— Да должен, в общем-то, сообщить. Иначе…

Но Пашкевич и тут пытается юлить и выкручиваться, правда пока не совсем понятно — зачем:

— Андрей! А давайте-кá мы с вами заключим небольшую сделку?

— Не знаю уж, Дмитрий, нужно ли это мне…

— Я вам — материалы, которые раздобыл когда-то для вашего отца, это — часть компромата на Приятеля Сартакова, а вы мне — обещание, что просто никому ничего про нашу встречу не скажите — лады?

— Ну, хорошо. Даю вам сутки.

— А мне больше и не надо. Что там у вас? Меня опять собираются ловить?

— Еще как! Думаю, у вас есть максимум неделя, погулять, так сказать, на свободе, после чего вас ждет подвал Лубянки.

Пашкевич заулыбался, показывая мне свои темные зубы:

— Не пугайте! После того, что со мной произошло я уже ничего не боюсь. Посмел бы я в одиночку нагадить КГБ раньше! А-ах! — Пашкевич театрально закатывает глаза и смеется — они меня, видите ли, запрут и будут пытать — ах, как страшно! — он касается тыльной частью ладони лба.

После этого Пашкевич мне передает папку с какими-то бумагами, которые я, начав читать, быстро понял, что в них ничего не смыслю и тогда откладываю их в сторону.

— Вот вам деньги — Дмитрий протягивает мне крупную купюру — расплатитесь за меня и себя, когда я уйду. Сдачу можете раздать нищим!

Едва же я отвожу взгляд в сторону, пока кладу деньги в нагрудный карман рубашки, Пашкевич исчезает, его как и не было.

«Испарился» — думаю я тогда — «как дым».

Но я не останавливаюсь на этом.

Лишь только Пашкевич странным образом исчезает, я звоню, выбрав на мобильном телефоне в списке контактов номер Петра Фетисова — художника, поэта и галериста.

Наиболее странным, конечно, мне показалось то что Фетисов ответил. То есть, помня о всеобщей манере часто менять телефонные номера я был уверен, что Фетисова по его номеру, то есть по тому номеру, который был в памяти моего телефона, и я им около полутора лет не пользовался (да что там, я же вообще Фетисову никогда не звонил!) нет.