Алексей Тарасенко - Бедный Енох

— Не знаю. Установить трудно.

— Тогда как же Пашкевич вышел на Павлова?

Тут вступает Павлов:

— Это мой промах… непростительный промах. Пожалуйста, вините во всем меня, мне доверили важное дело, а я его провалил. — Виновато начал он, и, видимо чтобы именно подчеркнуть его виноватость Сумрачный его прерывает на полуслове:

— С одной стороны ясно, что провалил, — сказал он — с другой — не ошибается тот, кто ничего не делает! Как же он вошел к вам в доверие, товарищ Павлов?

— Даже не знаю, что на меня нашло, я был словно загипнотизирован!

— Ага… что же? Может, Пашкевич и вправду обладает такими способностями? — Сумрачный уже обращался к Сартакову и его Приятелю, как мне сначала казалось, шутя, но потом я понял, что сейчас никто не шутит, даже про гипнотические способности Пашкевича:

— Ранее в этом замечен не был!

— Ясно.

В воздухе повисает долгая тяжелая пауза.

— Теперь, товарищи, давайте подумаем, что Пашкевич мог знать о Комитете, и как он смог сдать наших агентов?

После недолгого молчания, видимо поняв, что никто, если не он, опять заговорил Сартаков:

— Это нужно выяснять, товарищ Сумрачный, работать. Нужно время.

— Как вы собираетесь решить проблему?

— Самое лучшее, что я думаю — это найти Пашкевича и доставить его в Москву, где бы он ни был.

— Кого отправите на поиски? — Сумрачный перестал смотреть на Сартакова, делая вид, будто читает бумаги на столе.

— Еще не знаю.

И после — опять тишина, напряженная, давящая и нервная.

— Ладно! — в конце концов сказал Сумрачный — сделаем так. Президент не доволен случившимся, но… Но Премьер на нашей стороне, он бывший разведчик и знает, что случаются и провалы. Аргумент в вашу пользу — все-таки подрыв трубопровода был. Премьер, я думаю, завтра, когда мы пойдем по вашему делу к Президенту, вас прикроет, во всяком случае, утром по телефону, я так понял, он сказал что собирается это делать. Так что все будет по-старому. Думаю. Вы — ищите вашего Пашкевича. Мы — прикрываем вас у Президента.

После Сумрачный еще немного помолчал:

— И, кстати, что там с деньгами? Товарищ Приятель, вы ведь вроде ответственный за деньги?

— Да. — Ответил Приятель. — Агенты в республике не получили денег, потому что не выполнили задания, а договор был такой, что деньги выплачиваются за выполненную работу, кроме агента, которого вел Андрей Земсков.

— Ясно. Андрей! — Сумрачный обратился ко мне — что там с деньгами?

Теперь настал мой черед отвечать:

— С агентом Мафусаилом возникла неприятная ситуация — заговорил я, стараясь придать голосу побольше уверенности, отчего тот запищал — он достал оружие, пистолет, стал мне угрожать, так что мне пришлось ему отдать деньги. После Конверт с деньгами он заткнул себе за пояс, но пока мы были на месте, Арзумян, простите, Пашкевич, подъехал к нам на машине с другими людьми из спецслужб Маленькой Республики — и они застрелили Мафусаила. Под плотным огнем я не смог подобраться к Мафусаилу, так что деньги остались у него, а я ретировался на машине Мафусаила в Тыбы-э-Лысы.

— Так значит, было дело.

— Да.

— Товарищ Приятель — вы поручаетесь за Земскова, что все именно так и было?

— Проверить Андрея я никак не могу — ответил Сумрачному Приятель Сартакова — но уверен в Земскове как в самом себе! Да, я поручусь за него, все было так, как он говорит.

— Значит, спишем все на издержки! Хорошо! — лицо Сумрачного как будто просветлело — тем более что благодаря Андрею наше задание не провалено полностью.

— Так точно!

Когда мы покинули кабинет Сумрачного, а я шел впереди всех, меня нагнал Сартаков, и, потеребив за плечи, громко прошептал на ухо:

— Андрюха! А теперь с чистой совестью мотай в отпуск!

Тем не менее была еще одна небольшая накладка. Вечером, когда я уже собрался уходить с работы, ко мне зашел Приятель Сартаквоа:

— Ну что? — спросил он меня пристально глядя мне в глаза — и что же вы, молодой человек, мне ничего не рассказываете?

— О чем?

— Ну… о деньгах! О чем же еще? Я понимаю, конечно, что ты молодец, сумел словить момент и хапнуть немного деньжат, но сам понимаешь, если я главный ответственный за них, и поручаюсь за тебя — с тебя причитается?

Я начинаю ему разглагольствовать о том, что, дескать, все было как я сказал Сумрачному, но Приятель только смеется:

— Мне все Посол передал. Так что… деньги еще не потратил?

— Нет.

— Десять процентов.

Понимая, что не отвертеться, тем более Приятель меня прикрывает, я отвечаю, что «хорошо». Дружески хлопнув меня по плечу, Приятель удалился восвояси, на ходу что-то насвистывая.

Следующим утром я отношу причитающееся Приятелю, а он форсит, взяв конверт даже не смотрит, сколько там, не пересчитывает, хотя, впрочем — зачем?

И после, уже со совсем спокойной совестью собираюсь уже было идти домой, как на мой мобильный поступает вызов от «Unknown».

Моему удивлению нет предела. Я смотрю на свое отражение в витрине магазина «Библиоконус», и меня настораживает, отчего моя челюсть еще не отвисла:

— Але! — говорит голос на «другой стороне» — это Андрей? Андрей?

— Да, это я — отвечаю я, узнав голос Арзумяна-Пашкевича, — что вы хотите?

— Андрей, я хотел бы с вами встретиться, мне очень нужно с вами поговорить.

Я перехожу на шепот:

— Пашкевич! Да вы хотя бы понимаете, во что вы влипли? И как после всего произошедшего вы смеете мне предлагать с вами встречаться?

— Понимаю. Наверняка вы меня считаете врагом, но, уверяю вас, это далеко не так.

Я мнусь, обещаю перезвонить, сбрасываю вызов, но едва я это сделал — Пашкевич звонит вновь:

— Э нет, брат, шутишь! Не надо начальству про меня докладывать — понял?

— Почему именно я, Дмитрий?

— А вы на новенького, вы мне интересны, остальных я-то знаю как облупленных! — Пашкевич натужно смеется — Ну так что? Вы готовы встретиться со мной?

— Хорошо, но… когда и где?

— А вот прямо сейчас в «Доме на Брестской» — слабо?

Я обещаю Пашкевичу быть как только смогу.

— Как только сможете? Да тут минут двадцать на метро!

— И еще пятнадцать — пешком от метро!

— Хорошо, полчаса! И пожалуйста, никому не говорите — это очень важно, прежде всего для вас. Я с вами намерен поделиться кое-какой информацией по вашим начальничкам, так что если они узнают, что вы беседовали со мной, то, вполне возможно, захотят вас как-то поприжать, потому как таким образом вы станете для них, может статься, опасным человеком!