Ф. Каст - Загнанная

— Жаль, что никто не успел объяснить тебе, мальчик, что недостойно вампира преследовать женщину силой, — спокойно объяснял Дарий, как будто просто болтал на крыльце с приятелем.

— Я не вампир! — огрызнулся Старк, ткнув пальцем в свой красный полумесяц.

— Это неважно, дружок. Мы, — Дарий указал на себя и Старка, — на женщин не нападаем. Это табу, если слово ты слышал такое. Наша Богиня мужчинами нас воспитала.

Старк ухмыльнулся, но в глазах его не было и тени веселья.

— Мне кажется, у тебя было время понять, что тут правила игры изменились.

— Мальчик, мне кажется, и у тебя было время попять кое-что посерьезней. Правила есть, что написаны здесь, — Дарий положил руку себе на сердце, — и они крепче камня, прочнее железа, и никогда не меняются, как облака под порывами ветра.

Лицо Старка окаменело. Он протянул руку назад и снял лук, висевший у него за плечом. Затем вытащил стрелу из чего-то висевшего у него на поясе, похожего на мужской клатч (на самом деле это был колчан; разве Старк похож на парня с клатчем?) и процедил:

— Пожалуй, пришло время позаботиться о том, чтобы ты больше не становился у меня на пути!

— Нет! — заорала я и бросилась к Дарию. Сердце мое колотилось как, бешеное. — Что с тобой случилось, Старк?

— Я умер! — взревел он в ответ. Лицо Старка исказилось от бешенства, а льнущая к его телу тьма радостно заклубилась. Теперь я видела ее настолько хорошо, что просто не понимала, как могла не замечать раньше. Но сейчас было не время ломать голову над загадками.

— Без тебя знаю! — крикнула я. — Я была с тобой, забыл? — На этот раз Старк вздрогнул и немного опустил лук. Мне показалось, что это хороший знак, поэтому я продолжала: — Ты сказал, что вернешься ко мне и к Инфанте.

Когда я произнесла имя его собаки, лицо Старка исказилось от боли, вдруг став юным и совсем беззащитным. Но это длилось не больше секунды, а потом его губы вновь исказила язвительная усмешка, хотя глаза перестали светиться красным.

— Сказал — вернусь, и вернулся. Но все изменилось. Впрочем, самые большие изменения впереди. — Старк с отвращением взглянул на Дария. — Все, во что верит этот старый дурак, теперь и дерьма не стоит! Оно лишь делает нас слабаками, а слабаки погибают!

— Путь, предначертанный Никс, не для слабых проложен — для сильных! — возразил Дарий.

— Ну да, — хмыкнул Старк. — Только я что-то не видел, чтобы Богиня летала вокруг тебя, осеняя крылами!

— Зато я видела, — перебила его я. — Я видела Никс своими глазами. Несколько дней назад она явилась мне прямо там, в комнате, — я указала на окна девичьего общежития.

На этот раз Старк долго и молча посмотрел на меня. А я зорко вглядывалась в его лицо, пытаясь разглядеть в нем парня, к которому почувствовала близость в первый же день его появления здесь, и которого поцеловала перед самой его смертью. Но сейчас передо мной был лишь непредсказуемый незнакомец, и я могла думать только о том, что если он выстрелит, то ни за что не промахнется.

И тут я кое-что вспомнила. Старк не убил Стиви Рей. Она осталась жива, а значит, он не захотел ее убивать! Возможно, какая-то часть прежнего Старка еще живет в этом незнакомом злом мальчишке.

— Кстати, Стиви Рей жива, — сказала я.

— Мне плевать, — сплюнул он.

Я пожала плечами.

— Мне показалось, тебе будет интересно узнать, ведь это ты сделал из нее кебаб!

— Я всего лишь исполнил приказ. Мне приказали, чтобы она истекла кровью, она и истекла.

— Неферет? — зло спросила я. — Это она тобой управляет?

Глаза его полыхнули злобой.

— Никто мной не управляет!

— Твоя кровожадность тобой управляет, несчастный, — с жалостью вздохнул Дарий. — Если бы не она, разве ты набросился бы на недолетку?

— Да? Ты так думаешь? Так вот, ты ошибаешься! Мне нравится моя кровожадность, понял? Мне нравилось развлекаться с этой девчонкой. И вообще, хватит вампирам скрывать свои истинные желания! Мы умнее, сильнее и лучше людей. Мы должны управлять ими, понятно? Довольно подчиняться этим жалким ходячим мешкам с кровью!

— Но недолетка не человек! — Голос Дария был подобен обнаженному лезвию ножа. Он напомнил мне, что я имею дело с сильным и могучим вампиром, настоящим Сыном Эреба, а, следовательно, одним из величайших воителей на свете!

— Я испытывал жажду, а человека под рукой не оказалось, — огрызнулся Старк.

— Зои, девушке здесь больше нечего делать, произнес Дарий, не сводя глаз со Старка. — Ты проводи ее в комнату, чтобы нам было спокойней. Больше она не послужит добычей для алчности слабой.

Я бросилась к Бекке и помогла ей подняться на ноги. Она все еще сильно дрожала и слегка покачивалась, но идти могла. Когда мы приблизились к Дарию, он тут же двинулся вперед, держась между нами и Старком. Заметив это, Старк свирепо обернулся и заговорил с такой яростью, что у меня мурашки по спине побежали:

— Знаешь, старик, мне нужно лишь захотеть убить тебя, и ты труп. Стрела подчиняется моей воле.

— Коли ты правду сказал, значит, я буду трупом, — спокойно ответил Дарий. — Ты же чудовищем станешь, хотя до сих пор таким не был.

— А может, я не против стать чудовищем?!

— Что ж, я не против погибнуть на службе у жрицы, верно свой долг исполняя пред ней и пред нашей Богиней.

— Если ты его тронешь, берегись! — прошила я, в бешенстве глядя на Старка. — Я обрушусь на тебя всеми своими силами и места живого не оставлю!

Старк посмотрел на меня, и его бескровные губы сложились в подобие прежней дерзкой ухмылки.

— Выходит, ты тоже чудовище будь здоров, да?

Разумеется, я оставила это мерзкое замечание без ответа, и то же самое сделал Дарий.

Он провел нас с Беккой мимо Старка, открыл дверь общежития и провел Бекку внутрь. Но в место того чтобы направиться следом, я остановилась на пороге. Интуиция подсказывала мне, что следует сделать еще кое-что, а я привыкла внимать голосу шестого чувства.

— Со мной все будет нормально, — сказала я Дарию и, сурово взглянув на Старка, сделала шаг назад.

Мне снова приходилось действовать наугад, но я помнила строки из стихотворения Kрамиши: «Человечность спасла ее — спасет ли меня? », поэтому решила попробовать.

— О Фанти заботится Джек, — без всякого предисловия выпалила я.

В глазах Старка снова мелькнула боль, но голос остался тверд.

— И что?

— Ничего. Просто сообщаю, что твоя собака в порядке. Ей было, очень тяжело, но сейчас она счастлива.

— Я не тот, кем был раньше, поэтому она больше не моя собака, — на этот раз голос Старка дрогнул, и я поспешила сделать полшажочка в этом направлении.