Василий Шахов - Душехранитель

– Который час? – спросила она: за окном было темно.

– Три часа…

– Я чувствую себя совсем разбитой…

– Извини, – опуская ресницы, сказал телохранитель, – теперь я ничем не могу тебе помочь…

Что-то в нем было не так. Впрочем, в нем всегда было что-то не так, но по-другому. Раньше, будучи вместе с Сашей, девушка ощущала еще чье-то присутствие, словно кто-то стоял за его спиной, нисколько им не мешая, а даже как бы охраняя их покой, помогая уйти из этого жестокого и беспощадного мира. И только теперь, когда это чувство пропало, Рената поняла: что-то в нем стало не так. Они сидели в полном одиночестве и смотрели друг другу в глаза.

Саша выглядел усталым и еще более постаревшим. Или так только казалось из-за его нечеловеческой бледности и отрешенного взгляда мутноватых глаз? Ведь он проспал пять часов кряду, и для его выносливого организма это было бы достаточно…

– Ты куда-то уходил? – догадалась Рената.

– Да, наверное… – телохранитель по-прежнему смотрел вниз.

– Посмотри на меня, – прикоснувшись к узкому подбородку Саши, девушка мягко приподняла его лицо.

Он невесело усмехнулся, покривив краешки печально изогнутых губ. Впервые он показался Ренате настолько красивым, спокойным и задумчивым.

– Ты – самый лучший… – чувствуя, что вот-вот расплачется, она погладила его по щеке.

Взгляд его снова окаменел, как раньше. Саша вернулся и подмахнул слезу на ее щеке:

– Ты что?

– Я просто дура… Я многое узнала вместе с твоим появлением в моей жизни… Я поняла, что не знаю ничего и что хочу узнать… но…ты словно песок: сыплешься сквозь пальцы, не удержать… Я никогда не смогу говорить на твоем языке, думать твоими мыслями, чувствовать твоей душой… Полная безысходность – знать, что я никогда не смогу быть с тобой единым целым… Не смогу БЫТЬ ТОБОЙ…

– Со мной? – переспросил Саша, как будто ослышался.

– Тобой!

Вначале он промолчал. Рената закрылась руками. Плечи ее судорожно вздрагивали.

– Зачем тебе это? – голос его звучал, точно он был где-то далеко-далеко…

– Затем! Только так я смогу тебя удержать!

Саша покачал головой:

– Так – не сможешь… Это не выход, это только вход, прелюдия… конец тоннеля слишком далеко, а поезд – близко, – он поцеловал ее. Поцеловал и поднялся:

– Нам пора ехать, малыш… Нам пора ехать… нас ждут.

– Кто?

– Ник. Он ждет тебя. Выпей воды.

Рената взяла из его рук стакан с водой.

Прогревая мотор, Николай докуривал «Мальборо». Слава богу, что Шура втолковал этому «идиёту», чтобы он избавил их от дурацкого манекена. И вообще, за каким чертом, спрашивается, Гарик поедет с ними?! Здесь и так слишком много лишних…

Гроссман подергал себя за цепочку браслета и посмотрел на часы. Начало четвертого. Хорошо, дождь прекращается…

Тут в дверях гостиницы появились Саша и Рената. Придерживая ее под локоть, телохранитель огляделся, и только после этого они подошли к машине, стоявшей под сенью полуоблетевшего каштана.

– Ну, и где же ваше сопровождение? – спросил Ник и выбросил окурок в окно.

Саша пожал плечами:

– Может быть, Кудряшов передумал… Или забыл. Что ж, возможно, мы обойдемся и без прикрытия… Будем надеяться.

И он открыл дверцу перед Ренатой. Гроссман криво усмехнулся:

– А где ваш извращенец? Он как, по лестнице спустится или с парашютом прыгнет в окошко?

– Вот он идет, не скучай! – отозвалась девушка, поудобнее устраиваясь на заднем сидении и с недовольством поглядывая на Гарика, из-за которого ей придется потесниться.

– Пра-а-ативный! – высоким голосом пропел Николай.

Игорь помахал им рукой. В это время из-за угла выскочила патрульная милицейская машина, и все они одновременно подумали:

«Ну, вот и сопровождение!» Но два оперативника интересовались только Гариком: они скрутили его и в два счета пристроили к стене для обыска.

– Жми, – сказал Саша, и Ник вдавил педаль в пол.

Рената с сочувствием проводила взглядом удаляющегося Гарика.

Тот обреченно посмотрел на блюстителей порядка, охлопывающих его со всех сторон, и вздохнул. «Залететь» на такой ерунде – это вполне в его духе. И дернул же его черт лезть за той куклой в магазин!..

– Ну что, эт самое!.. – пробормотал он. – Грузите сухари бочками!

– Не повезло товарищу экзорцисту, – сказал Гроссман, когда джип уже выскочил на проспект. – Но, как сказала бы бесподобная Роза Давидовна, дуракам-таки закон не писан. Может, выпутается…

Гостиницу покинул наряд из трех человек. Один подошел к начальнику, ожидавшему в автомобиле, и отрапортовал:

– Нам сообщили, что объект уехал пять минут назад.

Гармошкой сморщив кожу на лбу, капитан развел руками:

– Ничего не понимаю. Нас должны были дождаться…

Он извлек рацию и принялся вызывать начальство. Остальные, загрузившись в машину, ждали решения капитана.

– Хорошо, сделаем, Семен Макарович… Сделаем. Уже выезжаем, – Лепетченко махнул своим парням, и те забились в «уазик» с синей полосой на борту.

Проследив за их отъездом из «Ландкрузера», Андрей покосился направо, в сторону Сереги, не удостоив его прямым взглядом:

– Трогай. Но не мечись, соблюдай дистанцию.

– Понял, – буркнул парень, хотя на самом деле не понимал ничего во всех этих Андреевских «рокировках».

– Вы должны оказаться там раньше всех и перетряхнуть «Чероки» буквально по запчастям! – слышался из трубки низкий, срывающийся на хрип голос толстяка-Котова. – Я на тебя рассчитываю, Оскольский. Если программа «Саламандр» окажется в наших руках до них самих, я в долгу не останусь, всех премирую сполна, а человек я, ты знаешь, щедрый…

– Я работаю над этим, Иван Григорьевич…

– Ну, давай, – и гудки перекрыли Котовское урчание.

Оскольский положил трубку на «базу», потянулся и посмотрел на часы. Режим, режим… нельзя с его сердцем так засиживаться у компьютера. Котову хорошо: у них там, в Н-ске, уже седьмой час, все порядочные люди давно на ногах. А здесь только начало четвертого. Один инсульт был – мало, Оскольский? Видно, мало: еще захотел… Задали, прямо сказать, ему работы с этой «трехголовой ящерицей». Но не «достать» конкурента, когда карта сама идет в руки – это не по-деловому…

Оскольский набрал какой-то номер:

– Дмитрий! Спишь, что ли?!

– Ну, а ты как думаешь?! – недовольно ответили на том конце.

– Ты парнишек построил? Они готовы?

– Да, звони этому, Обухову Кириллу, он теперь правит бал, я умываю руки. И не звони мне больше среди ночи, Борис Афанасич, Христом-богом тебя заклинаю! – и молодой нахал бросил трубку.

Оскольский извлек электронную «записнушку» и раздобыл номер Кирилла Обухова.