Вольфганг Хольбайн - Книга мёртвых

— Поверь, у меня получится, — заявил я. — Сейчас у Некрона другие проблемы и ему не до противостояния со мной. Ты ведь сам это говорил.

Шеннон помолчал.

— Ты мне нужен, Роберт, — тихо сказал он, и я уловил в его голосе умоляющие нотки.

— Я знаю, — ответил я. — И я вернусь как только смогу. Обещаю.

С этими словами я повернулся и побежал прочь. Это походило на настоящее бегство.

Впрочем, так оно и было.

Я не запомнил дорогу сюда, поскольку в тот момент даже не пытался сконцентрироваться на этом, и потому решил все время подниматься вверх. Всякий раз, оказываясь на распутье, я выбирал лестницу или коридор, ведущие к замку. Через какое-то время у меня появилось ощущение, что я уже был здесь — я замечал странной формы двери, изогнутые лестницы и рампы. Сейчас необычность архитектуры Драконьего Замка играла мне на руку, ведь здесь практически не было похожих мест. Я просто не мог забыть столь поразительные линии и странности, присущие этому месту.

Довольно быстро добравшись до темницы Некрона, я наткнулся на одетого в черное драконоборца, стоявшего перед закрытой дверью камеры со скрещенными на груди руками. Не знаю, кто больше удивился, я или он. Я до сих пор не понимаю, как мне удалось пережить эту минуту. Возможно, драконоборец настолько опешил, что не мог всерьез поверить, что я наберусь храбрости напасть на него. Но храбрости у меня как раз было достаточно.

Мне даже хватило наглости подпрыгнуть и нанести удар ногой, а затем, когда он согнулся вдвое, ударить локтем по затылку. Не издав ни звука, драконоборец упал ничком и замер. «Да уж, — иронично подумал я, — это не очень-то похоже на честный бой в английском стиле». Впрочем, такой метод ведения боя был намного эффективнее. Нагнувшись, я убедился в том, что драконоборец отключился как минимум на час. Я забрал его саблю и кинжал и отодвинул запор на двери камеры, которую он охранял. Как и ожидалось, камера не была пуста. В углу я увидел худую фигуру в потертой кожаной одежде.

Когда я вошел, Сидящий Бык с трудом поднял голову. Несмотря на скудный свет, я заметил, насколько уставшим он выглядел. Раньше его лицо было лицом старого, но при этом сильного мужчины, теперь же вождь сиу превратился в дряхлого старика, обессилевшего, опустошенного и… сломленного. Меня охватил ужас.

— Вождь!

Услышав мой голос, Сидящий Бык повернул голову, но, казалось, не узнал меня. Руки у него дрожали, а с губ слетали слова на его родном языке, которого я не понимал. Тронув его за плечо, я тут же отдернул руку. Тело Сидящего Быка под грязной кожаной одеждой дрожало и было горячим. У него явно был жар.

— Молния Волос? — внезапно пробормотал он. — Это ты?

Я с облегчением вздохнул — по крайней мере, он меня узнал.

— Да. Не бойтесь, вождь. Все в порядке. Я пришел сюда, чтобы освободить вас.

Я протянул ему руку, собираясь поднять его на ноги и вывести из камеры, но Сидящий Бык решительно покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Я стал бы вам… обузой. Я уже не могу… сражаться.

Я хотел возразить, но затем, наткнувшись на его взгляд, кивнул. Бывают моменты в жизни, когда даже благая ложь может навредить. Сидящий Бык был прав — передо мной сидел сломленный старик, неспособный держаться на ногах. Если бы я взял его с собой, то мы оба оказались бы в опасности. Но я не мог оставить его здесь.

— Вы можете идти, вождь?

Сидящий Бык кивнул, и я объяснил ему, как спуститься к Шеннону. Вместо того чтобы решать проблему, я отложил ее на потом, ведь и внизу, в пещере, не было выхода из этой гигантской каменной ловушки. Но там, по крайней мере, Сидящему Быку не грозила опасность вновь попасться в лапы Некрона, который убьет его. А если Некрон вздумает спуститься туда и Шеннон его победит… Что ж, тогда нам не о чем будет беспокоиться.

— Вы знаете, где элохим? — спросил я.

По лицу Сидящего Быка мелькнула печальная тень.

— В одной… из этих камер, — запнувшись, ответил он. — Дальше, в другом конце коридора. Но лучше бы тебе… туда не ходить, Молния Волос.

— Почему?

— Ты не сможешь ей помочь, — ответил Сидящий Бык. — Найди вторую девушку. Она в опасности, и я это чувствую. В большой опасности. Происходит что-то плохое.

Не ответив, я молча посмотрел на него. Вождь, не говоря больше ни слова, повернулся и пошел вниз по дороге, по которой я только что поднялся сюда. Подождав, пока он дойдет до конца коридора и свернет на лестницу, я кинулся к камерам, поочередно обыскивая одну за другой.

Их было не так уж много. Вдоль коридора тянулся целый ряд дверей, но большинство их были открыты, так что я в них даже не заходил. Первые три осмотренные мной камеры были пусты, в четвертой же я нашел труп, давний и высохший, напоминавший скорее сморщенную кору дерева, чем человеческое тело. Затем мне попалась еще одна пустая камера, в которой копошились пауки и ползали клопы.

И тут я обнаружил Тень.

Я каким-то образом почувствовал ее присутствие еще до того, как отодвинул тяжелый засов на двери. Эта дверь отличалась от всех остальных, и мне казалось, что я чувствую ауру страдания, сковывавшую мои движения. Руки у меня начали дрожать.

И тут я ее увидел.

В первый момент мое сознание отказывалось это воспринимать. Мой мозг превратился в осколок льда, когда я увидел окровавленный кусок плоти, бывший когда-то элохим. Она лежала передо мной со слегка разведенными руками и ногами, прикованными железными кольцами к полу. На противоположной стене горел факел, будто Некрон позаботился о том, чтобы каждый вошедший в камеру мог хорошенько разглядеть эту ужасающую картину. Платье Тени было разорвано в клочья, и я видел кровавые следы от пыточных инструментов Некрона на алебастровой коже ангела.

Но я отмечал все это лишь частью сознания, уставившись на рану между ее лопатками, на место, где…

«Нет! Только не это! Все, что угодно, только не это!» — подумал я.

Тень шевельнулась. С трудом подняв голову, она посмотрела на меня мутными глазами и тихо застонала. Ее руки сжались в кулаки, затем разжались, вцепились в ржавые железные оковы и вновь обмякли.

Через какое-то время мне удалось стряхнуть с себя оцепенение. Охнув, я бросился к ней и, опустившись на колени, с отчаянной силой рванул железные кольца, ничего, впрочем, не добившись. Обломав ногти, я вскинулся и, чувствуя нараставшее отчаяние, попытался найти что-то такое, что можно было использовать как рычаг и сломать оковы. Тень начала стонать громче. Наверное, мои тщетные попытки освободить ее причиняли элохим боль. Наконец я додумался повнимательнее осмотреть железные оковы.