Бентли Литтл - Идущие

Очевидно, Дженет Энгстрем вышла на «Инсайдер», потому что не могла выяснить, что случилось с ее дядей. Офис окружного коронера скорее всего не выдал никакой информации ни ей, ни другим родственникам и категорически отрицал тот факт, что в смерти Джона Энгстрема было что-либо необычное. Так же как и полиция. Даже родители тех мальчишек, которые швырялись комками грязи в ходячий труп, наверняка предпочли удовлетвориться заключением экспертов, нежели свидетельствами очевидцев – собственных детей, и теперь в один голос объясняли Дженет, что она просто страдает от «нервного стресса».

Майлс приехал домой, позвонил в информационную службу Сидэр-Сити и, к его удивлению, номер Дженет Энгстрем оказался в списке. Впрочем, дозвонившись до нее, он услышал в ответ механический голос автоответчика, сообщившего, что абонент недоступен. Возникло подозрение, что телефон отключен сознательно – из опасения получить лавину звонков от психов со всей страны, прочитавших эту газетную статью. В статье не было указано место работы и даже род деятельности, поэтому нельзя было позвонить на службу. Он снова вышел на информацию, попросил номер телефона местной больницы, но, как и ожидалось, там никто не проявил желания сообщить что-либо относительно Дженет или Джона Энгстрем. Офис коронера и местная полиция тоже не проявили ни капли дружелюбия.

Но Майлса уже ничто не могло остановить. Он чувствовал странное возбуждение. Если бы он верил в экстрасенсорное восприятие, он бы сказал, что данная ситуация сама обратилась к нему на этом уровне, что она взывает к нему.

Но верит ли он в экстрасенсорное восприятие?

Он пытается ухватиться за сюжет из таблоида о ходячем трупе, но сомневается в существовании простого экстрасенсорного восприятия?

Несмотря на ужасающие обстоятельства, он рассмеялся и впервые почувствовал некий оптимизм, словно ответы и решения уже находились на расстоянии вытянутой руки.

Он понял, что нужно сделать. Нужно поехать в Сидэр-Сити и поговорить с этой женщиной. Он не думал, что ей угрожает опасность – как он сам, она была свидетельницей, а не участницей, – но было невозможно предугадать, как будут развиваться события дальше. Люди, имеющие отношение к этой ситуации, похоже, мерли как мухи, и ему хотелось услышать ее, пока еще он в состоянии это сделать.

Майлс понятия не имел о величине Сидэр-Сити, но не сомневался, что туда можно добраться на самолете. Включив компьютер, он вышел на сайт бюро путешествий и принялся изучать расписание. Компания «Америкэн эрлайнс» имела прямой рейс до Лас-Вегаса со стыковочным рейсом до Сидэр-Сити, который вылетал из Лос-Анджелеса в шесть утра. Таким образом, он мог попасть в Сидэр-Сити в восемь и даже получить пятнадцатипроцентную скидку в компании «Авис» на аренду автомобиля. Заказав себе билет с помощью номера кредитной карточки «Виза», он зашел на сайт еще раз для подтверждения.

Сделано.

Тут же мелькнула мысль, не следовало бы сначала дождаться Клер и переговорить с ней, не захотела ли бы она поехать с ним, но он убедил себя, что поступил правильно. Она к этому не имеет отношения. Вне зависимости от того, пожелала бы она поехать с ним или нет, он должен сделать это сам, пускай это покажется проявлением тупоголового мачизма – мужчины должны делать мужские дела, —но если экстрасенсорика еще подталкивает его, она и подсказывала, что это путешествие он должен совершить в одиночку.

Ну, может, не в одиночку...

Он позвонил Хеку Тибберту. В рубке прозвучало три гудка, десять, двадцать.

Он положил трубку, убеждая себя в том, что Тибберт вышел в магазин, или в кино, или в лавку Фреда Бродски, но понимая, что старик скорее всего мертв. Возбуждение, которое его охватило, пропало, на его место вернулся привычный ужас, который был его неизменным спутником в течение последних двух месяцев.

Подумав немного, он позвонил в офис коронера. К счастью, Ральф еще не ушел домой, и Майлс рассказал другу о своей находке и о том, что намерен делать. Коронер не проявил особого скептицизма в отношении статьи из таблоида, равно как и ранее, но одновременно и не был убежден, что информации можно доверять стопроцентно.

– Ты уже звонил Грэму? Что он думает?

– Нет, я с ним не разговаривал.

– Если я помню, ты специально предупреждал его, чтобы это не просочилось в газеты?

– Мы говорили про «Уикли Уорлд ньюс». А это «Инсайдер».

– Но ты сообщишь ему об этом?

– Возможно. Когда вернусь.

– Значит, позвонил спросить моего благословения?

– В основном да.

– Ну что ж, – вздохнул Ральф, – поступай так, как считаешь нужным, но будь готов ко всему. Если вдруг в этом что-то есть и ты добудешь какую-нибудь информацию, как только вернешься, немедленно звони мне. В нашем положении буду рад чему угодно.

– Как думаешь, надо ли мне звонить в полицию? Поставить их в известность?

– Погоди, пока не узнаешь, что там на самом деле. А кроме того, если они хоть чуть-чуть шевелятся, у них есть свои детективы, которые отслеживают публикации в бульварной прессе.

– Смеешься?

– Хотел бы.

Клер приехала вскоре после девяти, и Майлс посвятил ее в свой план. Она притихла, но не стала напрашиваться в компанию, и тот факт, что она инстинктивно поняла его желание поехать одному, в очередной раз дал ему понять, насколько счастлив он от того, что она снова возникла в его жизни. Даже спустя столько времени, спустя столько лет жизни врозь они очень хорошо понимали друг друга.

– Будь осторожнее, – сказала она.

– Обещаю, – ответил Майлс.

Возникла пауза. Потом Клер нашла его взгляд.

– Я тебя люблю.

Майлс крепко обнял ее, чувствуя теплую мягкость ее грудей и хрупкую тонкость ключиц под ладонями. Он не мог вспомнить, когда она последний раз произносила эти слова, и, несмотря на ситуацию, расплылся в глупой улыбке.

– Я тоже тебя люблю.

2

Дэн Дэйсон смеялся.

Потому что если бы не смеялся, он бы заорал.

Дэн положил руку на привязанную ногу покойника и почувствовал, как под кожей пульсируют, напрягаясь и расслабляясь, мышцы, от чего обнаженная мошонка трупа слегка подрагивала н качалась из стороны в сторону.

Это было неслыханно. Прошла неделя, а тело Джона Энгстрема все еще пыталось ходить. За все это время не было заметно ни малейшего ослабления усилий, ни секунды передышки. Впрочем, труп также и не начал разлагаться. От плоти не исходило и намека на запах гниения. По всем правилам уже должно было начаться разложение. Конечно, помещение охлаждалось, но процесс бальзамирования не проводили, никаких иных способов консервации тоже не применялось, с телом вообще ничего не делали, за исключением того, что его крепко привязали к анатомическому столу.