Трой Деннинг - Безумный бог

Руха покачала головой:

- Мы должны напасть сейчас, Зейл. Ты ведь слышал богиню. Нет более важного дела, чем поймать этого беглеца.

Теперь Зейл покачал головой:

- Но только не такой ценой…

- Если на что-то решились, то нужно торопиться. - Проводник указал на домик привратника. - Смотрите сами.

Охранник исчез. Руха повернулась к крестьянину:

- Вели всем немедленно покинуть деревню.

Он нахмурился:

- То есть как это? Ведь уже совсем темно!

Не успела Руха ответить, как Зейл схватил ее за руку.

- Возможно, охранник просто отошел облегчиться.

- А может быть, он увидел нас и решил предупредить Малика! Мы не можем рисковать. Если Малик сейчас снова удерет, то хватит ли у Серебряного Облака сил догнать его?

Зейл покачал головой:

- Удивительно, что он проделал с нами такой долгий путь.

Руха повернулась к селянину:

- Ступай! Вели всем уйти, если они хотят встретить утро.

Она вытолкнула мужичонку на дорогу, а Зейл вытянул из ножен меч. Они затаились, пока не услышали, что селянин начал колотить в двери. Охранники свесились с башен и уставились вниз, пытаясь понять, в чем там дело. Ни один из них не покинул пост, чтобы доложить о происшествии, и тогда колдунья поняла, что часовой на воротах действительно отправился предупредить беглеца.

Руха подобрала с земли пригоршню мелкой гальки.

- Не трать силы на попытку убить Малика. - Она начала подбрасывать камешки. - Убей адскую лошадь, если сможешь, а остальное предоставь мне.

Ведьма произнесла солнечное заклинание и швырнула гальку. Камешки описали по воздуху золотую дугу и разнесли ворота в щепки. Руха сама не ожидала того, что за этим последовало.

Оглушительный взрыв сотряс стены цитадели так, что с них посыпалась пыль, затем в центре двора забил гейзер желтого пара, такого зловонного, будто горела сера, и такого горячего, что он обжигал любое создание, которого касался. Не прошло и секунды, как двор заполнился ошпаренными крысами, подпаленными гигантскими сверчками и орущими Верующими, которые быстро разбежались по дальним закоулкам храма и исчезли.

Руха и Зейл бегом пересекли улицу. К тому времени, когда они достигли ворот, желтый пар уже собрался в огромное облако. Нюхнув парку, ведьма закрыла глаза и закашлялась. На дорогу высыпало полчище крыс, истекающих кровью, которая лилась из глаз и ноздрей. Гигантская зеленая муха с ревом опустилась пониже и зависла над воротами, злобно уставившись на ведьму и ее напарника одним выпуклым черным глазом.

Зейл, не обращая внимания на муху, пинком разогнал мечущихся крыс.

- А почему никто из последователей Кайрика не бежит с этими паразитами? - Он вгляделся в желтый туман. - Должно быть, они бегут потайными ходами… и Малик вместе с ними!

Зейл набросил накидку на лицо и, прежде чем Руха успела его остановить, исчез в обжигающем тумане. Ведьма сложила ладони под вуалью, наполнила их своим дыханием и произнесла еще одно заклинание.

На этот раз от ее колдовства сотряслась вся деревня. Домик привратника заходил ходуном, загремели булыжники во дворе. С улиц за ее спиной раздался грохот бьющейся посуды и пронзительные крики разбегавшихся селян.

Руха раскрыла ладони и подула в сторону двора. Поднялся яростный ветер, он с воем ворвался в ворота и унес ядовитый пар. По ту сторону бьющего гейзера стоял на коленях Зейл, он не дошел до конюшни шагов пять. Желтый пар превратил его одежду в жалкие лохмотья, а кожа под ними покрылась желтыми язвами. Набрав в легкие побольше свежего воздуха, он с трудом поднялся с колен и, пошатываясь, направился к открытым дверям конюшни.

Руха пошла за ним.

Из гейзера вырвался раскат грома, а желтый пар превратился в огонь, расколовший двор по самому центру. Зейл оглянулся и увидел, что его от ведьмы отделяет завеса из пепла и расплавленного камня, вырвавшаяся из расщелины.

Руха сняла с плеча бурдюк, вынула из него пробку, но в эту секунду зеленая муха перелетела стену и опустилась прямо перед ней. Ведьма невольно попятилась, поднявшись по узким ступеням лестницы у домика привратника.

Пока это происходило, расщелина выплюнула такое количество пепла и лавы, что когда мы с Халой выскочили из конюшни, то оказались перед горящей стеной высотой с человеческий рост, за которой пенились брызги расплавленного камня. По ту сторону я ничего не видел, кроме стены цитадели и Арфистки, стоящей на ступенях домика.

- Чума на эту ведьму!

Я крепко спал, когда привратник разбудил меня сообщением, что кто-то наблюдает за храмом, тогда я спешно собрал пожитки и, полусонный, метнулся в конюшню. Я по-прежнему сжимал дневник Ринды в руке, а сам озирался в поисках другого выхода со двора. Я даже не заметил Зейла, пока Хала не попятилась с угрожающим фырчаньем, и тогда из страха я поднял книгу Ринды, чтобы заслониться.

Меч Зейла пробил пухлый том и застрял посредине.

Хала рванула вперед, и книга чуть не выскользнула у меня из рук с застрявшим в ней вражеским мечом - так обычно топор застревает в бревне. Я выпустил поводья, сжал бока лошади ногами и вцепился в книгу обеими руками и только тогда заметил, что Зейл не выпустил меча из рук, я увидел его лицо, покрытое желтыми болячками. Он прорычал проклятие в адрес моего отца и попытался сдернуть меня с седла, но Хала потащила его по двору. Я по-прежнему не выпускал из рук дневник, а возница не отпускал эфес меча,

Внезапно его бок покраснел, как помидор, и обжигающий жар опалил мне лицо. Я глянул вперед и увидел, как Хала перемахивает через завесу из пепла и лавы.

Почему мой враг не отпустил меч, остается для меня загадкой еще большей, чем та, каким образом мне удалось удержаться в седле, когда Хала перепрыгивала через расщелину. Я видел, как пламя охватило ноги Зейла, почувствовал запах обгоревшей плоти и услышал мученический крик. После этого Зейл превратился в оранжевое пламя, а я увидел костры келемваровского ада, бурлившие в глубокой трещине. Мне понадобилась всего секунда, чтобы перелететь ее, но эта секунда растянулась на целую вечность. Кожа у меня обгорела. Глаза разъело. Голова раскалывалась от боли, живот скрутило спазмом, язык распух.

Хала приземлилась по другую сторону расщелины и метнулась к воротам, обжигая копыта в потоке горящей лавы. Меч Зейла выскользнул из дневника Ринды, но страницы все равно занялись огнем. Я захлопнул книгу, прижал ее к груди, но тем самым лишь поджег ведьмину накидку. Целую секунду я сидел, охваченный огнем, и держал в руках полыхающую книгу, не зная, что делать. Потом я услышал, как копыта Халы зацокали по твердому булыжнику и, подняв глаза, увидел впереди ворота и проныру Арфистку, возвышающуюся на лестнице над гигантской зеленой мухой.