Амара - Ричард Карл Лаймон

же должен попытаться выбраться наружу. Однако сначала следовало бы исследовать границы моей тюрьмы.

Когда я пошевелился, чтобы сесть, неровная земля подо мной как будто зашаталась. Опустив руку на комок под голым бедром, я коснулся податливой поверхности, поняв, что подом мной шкура. Мои пальцы исследовали ее дальше. На ощупь шкура была морщинистой, вялой. Надавив на нее, я почувствовал под ней твердую округлость кости. Задыхаясь, я отпрянул от существа.

Дрожа, я спрятался в темноте и посмотрел в его сторону. Разумеется, ничего не было видно. Чтобы подтвердить свои опасения, я, наконец, рискнул двинуться вперед. Мои руки снова натолкнулись на мертвую плоть. Я недолго исследовал ее, прежде чем с мучительным ужасом и отвращением осознал, что мое падение было смягчено иссохшим трупом человека.

Он, как и я, был обнажен. Я подумал, не был ли он тоже застигнут за развратом с дочерями Кемвезе. От этой мысли я похолодел, несмотря на страшную жару в яме. Возможно, мой конец будет таким же, как и его.

Нет, черт возьми, - сказал я сам себе. Мой голос прозвучал ужасно громко в тесной камере. Глупо, я знаю, но на мгновение я испугался, что разбудил своего покойного товарища по несчастью. Я прислушался, ожидая, что он заговорит. Или, что еще хуже, выкинет руку вперед, и я почувствую, как его мертвые пальцы касаются моего обнаженного тела.

К моему огромному облегчению, мои фантазии так ими и остались.

Я слышал только свое неровное дыхание.

Сухое, затрудненное дыхание.

С этого момента я старался хранить молчание.

Начиная от ног мертвеца, я начал пробираться вдоль границы своей камеры. Я полз на четвереньках по древней пыли. Сухая, как мое запорошенное горло. Чтобы не потерять ориентацию, я провел плечом по каменной стене. Проползя таким образом не более минуты, я неожиданно нащупал чье-то лицо и закричал.

Эхо вернулось ко мне, как вой банши и ударило по моим барабанным перепонкам так сильно, что стало больно.

Долгое время я прижимался к стене, вдыхая горячий воздух, пытаясь вернуть себе самообладание. Затем я решился. Дрожащими руками я ознакомился со своим новым соседом. Его плоть на ощупь была более жесткой, чем у первого трупа, что позволило мне предположить, что его пребывание в яме было более длительным. Моя рука провела по всей длине обнаженной конечности. Я не мог определить, рука это или нога, пока мои пальцы не встретились с мешочком сморщенной кожи и твердой палкой высохшей плоти толщиной с мой большой палец.

Мошонка и фаллос.

Оба такие же иссушенные и сморщенные, как и само тело.

Недолго думая, я провел рукой по впалому животу; груди; сквозь кожу я почувствовал гребни ребер. Затем я нашел горло и твердую округлость головы с пучками волос.

Я оставил его позади и продолжил свои поиски. Мои ищущие руки двигались по пыли в кромешной темноте. Моя реакция на следующее тело была более сдержанной. Я не закричал. Я просто быстро убрал руку с его ноги.

Этот человек был полностью одет. Я проверил его карманы. В кармане его рубашки я обнаружил пачку сигарет и маленький коробок спичек. Осторожно открыв коробок, как будто в нем находились самые ценные сокровища Египта, я кончиками пальцев нащупал спички. Пересчитал их. Восемь. Восемь драгоценных спичек. Я чиркнул одной.

Ничего.

Серная головка спички рассыпалась при соприкосновении с фосфорной намазкой на коробке.

Неужели я обречен провести остаток жизни в этой камере под пустыней?

Медленно умирать от жажды?

Безумие настигнет меня, когда эта всепоглощающая тьма навалится на меня?

Неужели завтра я буду петь своим мертвым товарищам по несчастью, держа их сухие руки для утешения?

Нет... держись, - сказал я себе. - Попробуй снова зажечь спички.

На этот раз я ощупал коробку, пока не нашел абразивную полоску. Должно быть, в предыдущий раз я провел головкой спички по гладкой бумажной стороне.

Я снова чиркнул. Серная головка сверкнула в темноте, затем вспыхнула с таким блеском, что боль пронзила мои глаза. Однако через мгновение боль прошла, и я увидел ужасную картину и застонал.

Вокруг меня на дне шахты диаметром не более десятка футов лежали высохшие трупы пяти человек. Тот, что лежал передо мной, одетый, все еще держал револьвер в своей иссохшей руке. Я увидел дыру в его правом виске. Затем пятно, потемневшее от пыли, от обильного излияния крови и мозга.

У одного, лежащего на земле, были зияющие раны на бедре. Я почти не сомневался, что они означают. В голове мелькнула мрачная мысль, что и меня скоро могут довести до крайности жажда и голод, и я подумаю о том, чтобы пообедать иссохшими останками.

Один из них, лысый худой мужчина, одетый только в трусы, выглядел более свежим, чем остальные. Я сомневался, что он был мертв более нескольких дней. Возможно, его тело еще сохранило достаточно влаги, чтобы утолить жажду, которая вскоре начнет мучить меня. В мочевом пузыре могло быть до полупинты.

Нет. Это было бы...

Огонь опалил мои пальцы. Я выронил спичку. Темнота поглотила меня, и я стоял неподвижно среди мертвецов, обдумывая свои дальнейшие действия.

В конце концов, я опустился рядом с человеком, покончившим с собой. Нащупывая вслепую, я нашел его револьвер. С дьявольским трудом мне удалось вырвать его из руки мертвеца - в конце концов я прибегнул к тому, чтобы сломать два пальца. Заполучив оружие, я осторожно отщелкнул фиксатор цилиндра. Цилиндр повернулся в сторону. Я наклонил ствол вверх. Шесть патронов упали мне на ладонь. Только на ощупь в темноте я определил, что два из них были стреляными гильзами, пустыми, а четыре - целыми. По их размеру и весу я определил, что они 38-го калибра. Я перезарядил оружие и отложил револьвер в сторону, где мне не составит труда его найти.

В настоящий момент оружие мне было не нужно. Однако сам факт его наличия меня очень утешал. Я знал, что, если обстоятельства не предложат альтернативы, мне не придется превращаться в унижающееся, нечеловеческое существо. Я просто лишу себя жизни, как и предыдущий его владелец, и с этим будет покончено.