Мишель Роуэн - Ночной дурман

— Нет.

Он снова обрушился на мой рот, стараясь вызвать ответную реакцию. Когда Маттиас отстранился, я увидела, что его глаза стали черными, а на бледной коже вокруг век и рта ярко проступили темно-синие вены. Он судорожно вздохнул, с его губ сорвалось шипение, и признаки голода снова исчезли.

— Какое искушение, — пробормотал Маттиас. — В каждом дюйме твоего тела. Это пугает меня больше, чем все, что я повидал в этой жизни.

— Тогда прекрати.

Нет, я не права. Надо его подзадорить, подвести к черте.

— Не сейчас. — Он скользнул губами по моему горлу, потом прохладной лаской языка прошелся от шеи до пупка. Он обхватил руками мои груди и сжал пальцами соски, отчего я застонала, а тело выгнулось ему навстречу против моего желания. Дальше его ладони двинулись к бедрам, раздвигая их в стороны.

Несмотря на то что я хотела заставить его меня укусить — и неважно, на что придется пойти ради этого, — инстинктивно я все равно была готова сопротивляться до последнего. Но в этот момент мысли о борьбе вылетели из головы. Слишком уж сильным оказался его контроль надо мной.

Когда я почувствовала его язык на своем лоне, я, по-моему, вскрикнула. Нет, я не стала отталкивать Маттиаса… наоборот, я запустила пальцы в светлые волосы и притянула его поближе, чтобы ему удобнее было меня вылизывать.

Неспособность сопротивляться своему же собственному желанию была отвратительна.

Маттиас проложил дорожку из поцелуев вверх по моему телу и снова приник к губам. Мое дыхание стало прерывистым от страха и возбуждения, я была на грани сумасшествия от смешения чувств, пробужденных этим вампиром. Ему удалось заставить меня возжелать его, несмотря на то, что я о нем знала.

Однако когда он прижался ко мне своим крепким членом, я собрала крупицы воли и вцепилась в плечи Маттиаса.

— Нет, — удалось выговорить мне. — Пожалуйста, не делай этого.

— Ты меня хочешь.

— Потому что в твоих силах заставить меня испытывать желание.

— Твой любовник погиб. Незачем хранить ему верность.

При упоминании Деклана я попыталась предпринять еще одну тщетную попытку вырваться из объятий Маттиаса, но фальшивая страсть, которую я к нему испытывала, не дала мне этого сделать.

Он со стоном скользнул губами по моей шее:

— С одинаковой силой хочу и укусить тебя, и трахнуть… Я готов заплатить за это любую цену.

Ему было достаточно лишь слегка двинуться вперед, и он оказался бы во мне. Руки Маттиаса лежали у меня под широко разведенными коленями, головка члена терлась о нежную плоть лона.

Именно в этот момент я очень его хотела. Сильно. До боли. Но знала, что мои эмоции ненастоящие. Они просто не могли быть реальными.

— Я бы ни за что на это не согласилась, если бы ты не контролировал мое сознание. Это изнасилование. Сделаешь по-своему и изнасилуешь меня.

— Но ты вся влажная от желания, — выдохнул он. Казалось, этот эксперимент доставляет ему больше мучений, чем удовольствия. — Ты хочешь, чтобы я в тебя вошел, я же знаю, что это так.

Он сильнее сжал мои ноги, раздвигая их еще шире, и начал медленно в меня погружаться. Я откинула голову назад и впилась ногтями в его плечи.

Но вдруг, ни с того ни с сего, он остановился. Выражение лица стало затравленным, словно мои слова наконец дошли до его сознания.

— Джиллиан, я не насилую женщин, — хрипло пробормотал он.

— Я… я слышала обратное.

Маттиас нахмурился:

— Значит, тебя обманули. Я никогда не принуждал женщину к близости со мной.

— А сейчас что было?

Он кинул на меня хмурый взгляд:

— Не сказал бы, что ты участвовала безо всякой охоты. Тело не лжет. Твое тело не обманывает.

Не сказав больше ни слова, он отодвинулся, встал с кровати, схватил брюки и быстро их надел.

— Я всего лишь помогал тебе расслабиться, забыть страх и помочь получить невероятное удовольствие. Вот и все. — Он снова схватил меня за подбородок, на сей раз не так нежно. — Посмотри на меня.

Я подчинилась. Желание и умиротворение тут же исчезли без следа, а страх обрушился с новой силой. Я вцепилась в простыни и прикрылась.

Он все-таки остановился. Мог с легкостью закончить начатое без какого-либо сопротивления с моей стороны. Черт, он практически так и сделал.

— Кто тебе сказал, что я насильник? — резко спросил он. — Моника Грей?

Вдруг он изменился? Что, если тридцать лет назад он был более порывист, но за эти годы осознал свои ошибки? И теперь понимает, что женщины готовы согласиться на секс с ним и без принуждения?

— Нет. Деклан.

— Полагаю, ему не пришлось применять силу, чтобы ты оказалась в его постели?

Я дернулась от этих слов, но ничего не ответила. Не его дело, что там было у нас с Декланом.

— Он тебя обманул, — продолжил Маттиас. — И мне хочется узнать, кто источник этих слухов.

— Его мать.

— Его мать? — недоверчиво переспросил он.

Он действительно ничего не знал. Ной ему не проболтался.

— Ты изнасиловал ее двадцать девять лет назад. Выпил почти всю кровь. От полученных увечий она впала в кому, но перед этим успела рассказать, что с ней случилось.

Он тупо уставился на меня:

— Это невозможно.

— Так и было.

— Нет, ведь я точно знаю, что не делал ничего подобного. — В его глазах полыхал гнев. — Может, я с ней и переспал. Наверное, она из слуг крови. Но должно было произойти что-то еще, чтобы она нагромоздила такую ложь.

Я удивилась, увидев на его лице негодование.

— Она оказалась беременной Декланом и умерла, едва его родив.

Он резко посмотрел мне в глаза:

— Значит, ты предполагаешь, что он мой сын? Плод этого мнимого изнасилования? Он дампир?

Я кивнула.

Маттиас довольно долго молчал, потом отрезал:

— Одевайся.

Он поднял с пола белое платье и кинул его в меня. Я не дождалась любезности: он не стал отворачиваться, пока я облачалась в одежду.

Я испепеляла его взглядом. Маттиас не джентльмен.

— Ты меня ненавидишь, так ведь? — спросил он.

— Черт, а я так старалась это скрыть.

— Джиллиан, я могу пообещать тебе только одно: скоро наступит тот день, когда ты снова придешь ко мне. — Он подошел так близко, что наши лица разделяли лишь несколько дюймов. Я стояла как вкопанная. — И мне не придется пользоваться уловками, чтобы ты стала меня умолять трахнуть тебя.

Я ударила его изо всех сил.

Он только улыбнулся.

— Я не насильник, веришь ты этому или нет, но мне нравятся любовницы «с огоньком».

— Ты мерзок.

— Уверен, твой дампир был более галантен.

Я подавила рвущийся из горла всхлип.