Джон Фаррис - Когда звонит Майкл

Однако на самом деле Эми понимала, что ей необходимо сейчас предпринять, и пугало ее только одно — а вдруг уже поздно?

Эми разделась и, мельком оглядев синяки и ссадины, в подавленном настроении побрела в ванную. Горячая вода и пар сняли боль. Запрокинув голову, Эми намылила шею, грудь и, касаясь тела, вдруг с невероятной отчетливостью вспомнила, как они вдвоем частенько забирались в душ и здесь, такие ненасытные после волшебной ночи, полной любви, поцелуев и страстных объятий, скользкие, как два купающихся зверька, снова и снова стремились к близости. Да, Крэг был восхитительным любовником, но только поначалу... поначалу... А потом все это куда-то кануло... Сколько раз за последние месяцы они спали вместе? По пальцам пересчитаешь. И почему он так внезапно остыл?

Эми медленно завернула кран и, осторожно прикладывая полотенце к ранам, выбралась из ванны. Голова раскалывалась.

«А что произошло бы, если бы мы все-таки поженились?» — подумала девушка. При одной мысли об этом ее замутило.

Эми неторопливо одевалась, тщательно подбирая одежду: плотно облегающие шерстяные брюки, безумно дорогая с французскими кружевами на манжетах голубая блузка, застегивающаяся до самого подбородка. Из гардероба Эми извлекла ярко-розовый свитер, но затем, передумав, аккуратно сложила его и оставила на кровати. На волосы девушка натянула широкую яркую повязку и, водрузив на нос темные очки, проглотила сразу две таблетки аспирина. Затем завела ручные часы и бросила взгляд в зеркало. Побледневшие губы, белое, словно мелом посыпанное лицо, пустые, безразличные глаза. Высунув язык, она заметила, что и тот прикушен. Видимо, пытаясь заглушить боль, она стискивала зубы и случайно прикусила язык.

«Я поеду туда, я встречусь с ним. Он ослепительно улыбнется, так, как улыбается один только он, и, нежно похлопав меня по плечу, успокоит: „Тебе все это только приснилось, Эми. Обыкновенный сон. Посмотри же на меня, Эми. Со мной все в полном порядке“. Интересно, если я сейчас завизжу, как резаная, — это поможет?» — подумала вдруг Эми.

На спортивной площадке в полном разгаре кипел футбольный матч. Мальчишки, которые не испытывали интереса к игре, бесцельно шлялись вдоль школьных стен. Завидев «мустанг», они приветливо помахали Эми рукой. Но девушка, казалось, даже не заметила их.

В воскресные дни машины разрешалось парковать прямо перед административным зданием. Неподалеку, футах в сорока, Эми заметила «шевроле» Крэга. Девушка нервно затушила сигарету. Обогнув здание, Эми по тенистой аллее добралась до входа и решительно вошла внутрь. На первом этаже не было ни души. Слабо мерцал желтоватый свет. Она на цыпочках отправилась в свой кабинет. Выдвинула ящик письменного стола и принялась искать ключ от кабинета Крэга, который тот вручил ей пару месяцев назад. В душе Эми надеялась, что не найдет ключа, но тот лежал на своем обычном месте. К нему была прикреплена бирка с номером.

Кабинет Крэга располагался в самом конце коридора. Эми тихонько постучала в дверь, обитую панелями из древесины грецкого ореха, и, с трудом переводя дыхание, подождала немного. Затем, постучав еще раз, убедилась, что внутри никого нет. Тогда девушка вставила ключ в замочную скважину и, повернув его, робко вошла в кабинет.

Здесь было темно. Прижавшись к двери, Эми дождалась, когда глаза привыкнут к темноте, а потом, крадучись, двинулась по ковру к окну. Слегка раздвинув шторы, она выглянула в щелочку. Как нужны были ей сейчас доказательства, это Крэг — ее любимый Крэг! — безумен. Что Майкл Янг и Питер Мэтис непостижимым образом перемешались у него в голове. Вот Доремус не верит, будто она сможет найти такие доказательства. Но ведь эта мысль пришла в голову именно ей, Эми. И доказательства добыть может только она. Так-то. Если допустить, что Крэг останется на свободе — кто сможет предугадать его следующий шаг?

Эми рылась в ящиках письменного стола. Чего только здесь не было: и какие-то старые истории болезни, и письма, сложенные пополам. Девушка обнаружила тут и записную книжку Крэга. Эми внимательно пробежала ее глазами, отыскивая хоть малейшие упоминания о Питере. Копаясь в ящиках, Эми то и дело посматривала на часы, с ужасом думая, как стремительно движутся стрелки циферблата. Девушка не знала, где в данный момент находится Крэг и когда он вернется в свой кабинет. Может быть, он в лазарете, рядом с Питером. А вдруг именно сейчас Крэг на пути сюда? Эми подняла голову, взглянула на шторы и, закусив губу, выдвинула следующий ящик.

Девушка так и не нашла в столе нужных бумаг. Она бросила растерянный взгляд на шкаф, полки которого были завалены книгами и папками. В голове мелькнула мысль, что их можно просмотреть и попозже, но отчаяние подхлестывало девушку. Да, Крэгу вполне соответствовал бардак в кабинете — но беспорядок царил здесь только с точки зрения человека постороннего. Сам же Крэг в два счета мог отыскать в этом хаосе любую важную бумажку. Эми перебрала папки, на которых стояли фамилии учеников. Папки Питера Мэтиса она так и не нашла. А что, если Крэг вообще не вел никаких записей об этом мальчике?

В нижнем ящике стола лежала коробка с дюжиной кассет. Переносной магнитофон фирмы «Воллензак» находился тут же, рядом. Эми опустилась на корточки и внимательно просмотрела кассеты — ни на одной из них она не обнаружила наклеек. Сначала девушка решила было прихватить пленки с собой и без всякой спешки прослушать их у себя, однако, поколебавшись, пришла к выводу, что затея эта довольно опасная — ведь хозяин кабинета мог явиться сюда с минуты на минуту. И, упаси Бог, если он не досчитается своих драгоценных кассет... Вот уж ей тогда несдобровать...

Эми поднялась и носком туфельки попыталась задвинуть ящик. Похоже, она проиграла. Девушка почувствовала в душе страшную пустоту. И тут взгляд ее упал на магнитофон. Крэг, видимо, пользовался им совсем недавно.

Пленка была отмотана лишь наполовину. Не раздумывая, Эми нажала на кнопку и, перемотав пленку к началу, запустила ее. Девушка почти совсем убрала звук. Лента крутилась бесшумно. Прошло уже несколько минут, но из магнитофона не донеслось ни звука.

И вдруг из динамика послышался голос:

«Я убью тебя, шериф, я убью тебя, убью тебя, я прострелю твое проклятое брюхо, если ты не оставишь в покое мою мать...»

Эми остолбенела, услышав эту грубую брань. Судя по голосу, эти слова произносил ребенок. Угрозы между тем не умолкали:

«Ты оставишь ее в покое, ты не прикоснешься больше к ней своими вонючими лапами. Я отучу тебя. Если ты не прекратишь...»

Охваченная дрожью, Эми нажала на «стоп». Она чувствовала, как кровь стынет в ее жилах. Противоречивые желания разрывали на части ее душу. Испить до дна горестную чашу, дослушав этот страшный монолог, или же стремглав бежать отсюда, рвануть, куда глаза глядят, вырваться на улицу, головой окунувшись в солнечное прохладное утро, где можно, наконец, отдышаться и перевести дух. В щелку Эми заметила двух мальчиков, бесцельно шатающихся по школьному двору. Они выразительно жестикулировали и, судя по всему, что-то яростно доказывали друг другу. Эми напряглась. Непрошенные слезы вновь подступили к ее глазам.