Олег Бондарь - Врата в преисподнюю

Расспросы застали меня врасплох. Я терялся, не зная, каким образом поведать им о том, что нас ожидает. И, нужно ли рассказывать все?

Лишь в одном я был абсолютно уверен: им незачем знать о той роли, которую сыграла в нашей судьбе Татьяна. В этом вопросе я еще сам полностью не разобрался и опасался делать поспешные выводы.

Девушка, по-прежнему, была для меня очень дорога, и я не желал выслушивать поток обвинений, возможно, совершенно напрасных, которые неминуемо должны были вылиться на ее голову.

Не хотелось также заранее пугать той участью, которая ожидала нас в случае благоприятного исхода грядущего испытания. Безысходность могла убить дух сопротивления и перечеркнуть, хоть и очень слабую, но все же надежду на возможное возвращение домой.

Поэтому я не стал забегать далеко вперед, ограничив свой рассказ лишь ближайшей перспективой.

— По какому-то, совершенно случайному стечению обстоятельств, нам удалось открыть врата древнего языческого капища, — сказал я, — и мы перенеслись то ли в иной мир, то ли на другую планету. В сущности, разница небольшая… Когда-то, очень давно, несколько тысячелетий назад, этими вратами воспользовались наши далекие предки, дабы сохранить чистоту расы и избежать полного вырождения. Так получилось, что они до сих пор живут по варварским законам. Всякие новшества, ведущие к прогрессу, в нашем его понимании, здесь пребывают под строжайшим запретом, ибо, как мне сообщили, они чреваты междоусобными войнами и прочими нехорошими делами. Так что, нам в некоторой степени, несказанно повезло, ведь мы собственными глазами увидим, как жили люди в далеком прошлом…

— Ничего себе, счастьичко привалило… — съязвил Федор.

— И что нас ожидает дальше? — как-то вяло поинтересовался Илья.

Из всех присутствующих он выглядел самым подавленным. Его угнетала вынужденная разлука с любимой девушкой.

— К сожалению, от нас в нашей дальнейшей судьбе мало что зависит. Есть лишь два выхода: или умереть на поле брани, или победить и стать полноправными членами живущего здесь народа…

— Завидная перспектива… — снова не удержался от иронии Федор. — Слушай, а откуда тебе все известно?

Вопрос был, что называется, на засыпку. Мне бы не поверили, если бы я сказал, что не знаю. А сваливать все на Татьяну я не собирался.

— Сорока на хвосте принесла…

— Ну, ты это… Брось грузить… — вызверился один из дружков фермера.

Я понял, что нервы у всех натянуты до предела и шутить — небезопасно. Не хватало еще снова подраться…

Пришлось в пожарном порядке придумывать убедительную версию.

— Ко мне приходил то ли монах, то ли, как их там… Он вполне сносно говорит по-нашему. Он все и объяснил. Обнаглел до такой степени, что даже предложил подумать, согласны ли мы на их условия? Вроде бы, у нас есть выбор…

Проглотили за чистую монету.

Правда, кто-то недовольно буркнул, мол, почему именно мне выпала такая честь, но развивать тему не стал.

Все призадумались, и на некоторое время в комнате воцарилась тишина.

Нарушил ее Федор.

— Значит, в любом случае, обратной дороги нет? — то ли спросил, то ли констатировал он.

— Почему? — возразил я. — Сторож же каким-то образом появляется в нашем мире… Можно попытаться выследить его и разузнать секрет перемещения…

— Попался бы мне этот Сторож… Я бы ему голову отвернул! У меня бы он сразу заговорил… — проворчал Вася.

— Ты думаешь? — засомневался Игорь. — Я где-то читал, что есть такие люди, которые вообще боли не чувствуют. Хоть режь их, хоть огнем пытай… Буддийские монахи, например. Вдруг и этот из таких?

— А если попробовать сбежать? Напасть на охрану…

— Вы уже пробовали… — возразил Илья. — И что получилось? Как по мне, лучше умереть на свежем воздухе, чем снова гнить в колодце…

Его слова убедили всех. Слишком свежи были воспоминания о подземной темнице. А меня Илья порадовал. Я считал его самым слабым звеном в нашей компании и его бойцовское настроение приятно удивило.

— А, что за испытание?

Ответить я не смог. Мне было известно лишь, что оно смертельно опасное, но вполне преодолимое.

Если, конечно, верить словам Татьяны…

— Возможно, придется драться с молодыми воинами, которые тоже хотят стать полноценными мужчинами…

— Если просто драться, то еще ничего…

— Боюсь, что драться придется насмерть, — разочаровал я. — Потому что побежденных ("впрочем, как и победителей" — добавил мысленно) ожидает ритуальное жертвоприношение…

Глава шестая

После проливного ночного дождя земля благоухала приятной свежестью. В горячих лучах пробудившегося солнца она искрилась и сверкала девственной чистотой. Легкие струйки пара неторопливо поднимались ввысь, где присоединялись к своим собратьям, рваными клочками разбросанным по небу, и медленно уплывали в небытие.

День обещал быть погожим и жарким.

Я устроился под пестрым зонтиком летнего кафе и лениво потягивал холодное пиво. Это было то кафе, где, еще совсем недавно, состоялся мой первый разговор с Татьяной.

Правда, тогда мы сидели в прохладном полумраке подвала…

Только сути это не меняло. Мои мысли неизменно возвращались в прошлое. Кажется, и музыка та же играла: нервная, неритмичная, раздражающая…

Рядом мелькали люди, за соседним столиком щебетали девчонки, улицей с тихим жужжанием проносились автомобили, и никому не было до меня никакого дела, так само, впрочем, как и мне до них.

Вырвавшись из тесной квартиры, я перестал чувствовать себя изгоем, хотя, все еще никак не мог свыкнуться с мыслью, что все жуткое, страшное и непонятное осталось позади. Что я, как и прежде, могу наслаждаться жизнью и даже гордиться тем, что именно на мою долю выпали столь занимательные приключения.

Только радости от сомнительного удовольствия было мало.

Мысли мои неизменно возвращались к Татьяне.

Тщетно, в который раз, пытался я отыскать ответы на волнующие вопросы.

Кто она?

Какую роль сыграла в моей жизни?

И, вообще…

Женщина, которую еще совсем недавно я чуть ли не боготворил, казалась мне все более таинственной и непонятной. Она была сплошной загадкой, разрешить которую я пытался постоянно, но неизменно натыкался на непреодолимый для разума барьер.

Столь же непреодолимым барьер оказался и для сердца. Чувства мои пребывали в полном смятении.

Я даже не мог однозначно определить, как отношусь к девушке?

Иногда мне казалось, что я, по-прежнему, безумно влюблен в нее, а приходили минуты, когда я в ужасе содрогался от одного воспоминания ее имени.