Олег Бондарь - Врата в преисподнюю

Странно, стоило измениться обстановке, и я тотчас почувствовал себя нормальным человеком. Куда и подевались апатия с безысходностью.

А, подкрепившись вкусными сочными плодами, я вновь ощутил способность шевелить мозгами.

Правда, мысли были какие-то ненормальные.

Происшедшее накануне, казалось нелепым сном.

Возродившаяся надежда подсказывала, что я, наконец-то, проснулся и затянувшийся кошмар просто обязан исчезнуть. Все должно снова встать на свои места…

На самом же деле, все обстояло по-иному.

В этом я убедился, едва подошел к окну.

Передо мной открывалась совершенно незнакомая картина. Отвесная стена уходила глубоко вниз, а дальше виднелась стена деревянного частокола и убегающая к горизонту холмистая степь.

Дверь оказалась закрытой снаружи.

Пришлось убедиться, что кошмар продолжается. Просто худшая тюрьма сменилась на более комфортабельную.

Только и всего.

Однако я был бы неблагодарной скотиной, если бы не оценил, что перемены, какими они не были, все же происходят к лучшему.

В отгороженном ширмой закутке я отыскал таз с водой и, наконец-то, смог помыться. Ощущение чистоты собственного тела подействовало даже более ободряюще, чем сытный завтрак.

Переполненный оптимизма я улегся на кровать и стал ожидать. Больше мне, по сути, ничего и не оставалось.

А где-то под вечер дверь отворилась и в комнату вошла Татьяна…

Глава пятая

Меня ни на миг не покидало ощущение, что из моей памяти выпало нечто очень важное. Ключевой эпизод, который я хорошо помнил, находясь в том мире, но напрочь забыл, вернувшись в мир наш. Записи не могли помочь его восстановить, как я не пытался. Они содержали намеки, но не давали ключа.

И это обстоятельство послужило еще одним поводом для не прекращающихся душевных терзаний.

Даже из разговора с Татьяной, запечатленного в дневнике, я осознавал, что тогда знал и понимал значительно больше, нежели сейчас…

"-Андрюша, ты умный парень и должен понимать, что иного способа возвратиться домой, не существует…

— Да, я думал над этим…

— И ты еще в чем-то сомневаешься?

— Почти нет. Этот мир не настолько хорош, чтобы у меня возникло желание остаться в нем навсегда…

— Но ты, все же, сомневаешься…

Чувствовалось, девушка нервничает и разговор ей так же неприятен, как и мне.

— Танечка, я хочу… Нет, я требую, чтобы мы возвратились все! Иначе у вас просто ничего не получится…

— Это не так легко сделать… — Татьяна призадумалась. — С ребятами проблем не будет. А что делать с девчонками? Как я успела понять, они уже давно не девственницы…

— Танечка, это — ваши проблемы. Только при выполнении таких условий я согласен принимать участие в вашей клоунаде. Тем более, если и существуют какие-то законы, их всегда можно изменить…

— Хорошо, я подумаю и… — она замялась. — Андрюша… Помни, чтобы все получилось, ты должен выжить…

— Я помню. И, поверь, сделаю все возможное, чтобы не скопытиться раньше времени. Ведь, в ином случае, ваши боги останутся без пищи, что, в свою очередь, подорвет идеологическая устои социального устройства…

— Зря ты язвишь. Твоя судьба мне, действительно, не безразлична…

Ее голос потеплел и стал почти таким же, как у той Татьяны, с которой еще совсем недавно мы были хорошими друзьями и в которую я, кажется, даже успел влюбиться…

— Хотелось бы надеяться… — ответил равнодушно и отвернулся к окну, чтобы она не увидела предательскую слезу, так не вовремя просочившуюся из глаза…"

Я знал, что мне предстоит сражаться в поединке за право стать полноправным членом живущего в этом мире народа.

Мне такое совсем не было нужно, только я был уверен, что лишь таким образом смогу обрести возможность вернуться домой.

Откуда мне было известно, кто снабдил меня такой информацией, оставалось загадкой.

Но я знал еще больше. Что все видимое в мире, где мы оказались, является ничем иным, как грандиозным театром абсурда…

Живущие здесь свято верили, что они что-то значат, а на самом деле миром правили совершенно иные люди. Каста избранных, которая манипулировала всеми, словно марионетками, вынуждая их хранить верность глупым традициям и не позволяя развиваться больше, чем дозволено.

Каста находилась в тени, мало кто даже догадывался о существовании тайных вершителей, и, тем не менее, ничего значительного без участия и одобрения избранных не происходило.

Опять-таки, не спрашивайте, откуда мне все известно, ибо я сам не знаю…

Больше Татьяна меня ни разу не навестила.

Меня, по-прежнему, держали взаперти, я был полностью оторван от внешнего мира и ничего не знал о судьбе своих спутников. Пищу мне доставляли молчаливые стражи в белых балахонах, даже лиц их я рассмотреть не мог. Кормили, однако, неплохо. И я напихивал себя до отвала, понимая, что в недалеком будущем мне придется рассчитывать только на свою силу и выносливость.

Татьяна, перед тем, как уйти, вроде бы успокоила, утверждая, что народ здесь живет маломощный и особо опасаться мне нечего, но, кто знает, как обернется все на самом деле?..

Также я всерьез занялся своей физической подготовкой. В основном, отжимался от пола, так как спортивных снарядов и тренажеров в комнате-камере, естественно, не было. Физические упражнения отвлекали от ненужных мыслей и помогали скоротать время, которое из-за одиночества тянулось очень медленно.

И вот, час "Х" наступил.

С утра меня навестила делегация людей в балахонах. Мне жестами приказали снять одежду. Взамен я получил такую, как у них, униформу, которая напоминала банный халат и так же завязывалась длинным поясом вокруг талии.

Потом меня вывели из комнаты, теперь уже с открытыми глазами.

Мы прошли длинной галереей, она, как я понял, опоясывала все здание, спустились крутой лестницей, миновали длинный узкий коридор со сводчатым каменным потолком и оказались перед окованной железом дверью.

Комната была небольшая с несколькими узкими, словно бойницы, окнами. Там наша мужская компания снова воссоединилась. Мои спутники были в таких же, как и я, нарядах, лица их были мрачными и унылыми.

Мое появление встретили, если и не с радостью, то с надеждой. Даже Федор и его друзья, невзирая на взаимную неприязнь, дружески пожали мне руку. Они, оказывается, ничего не знали и жаждали услышать свежих новостей.

Расспросы застали меня врасплох. Я терялся, не зная, каким образом поведать им о том, что нас ожидает. И, нужно ли рассказывать все?