Челси Ярбро - Хроники Сен-Жермена

— Но раз вы вампир, то… — В тусклых глазах Лорпикара блеснуло нечто похожее на оживление.

— Это мало что значит. Моя снисходительность к существам, мне подобным, не распространяется на убийц. — Будничный тон заявления лишь подчеркивал его непреклонность. — Преступление всегда преступление, зарубите себе на носу. А еще усвойте, что именно поступки, подобные вашим, заставляют людей ополчаться на нас. Не надо скрипеть зубами, не надо искать себе оправданий. — Франциск без тени смущения или страха разглядывал долговязого кровопийцу. — Я тоже был молод и делал ошибки, но самообман всегда мне претил. В конце концов я нашел пристойные способы выживания, а несколько позже научился утолять свою жажду не причиняя партнерам особенных неудобств. И…

— Скажите уж прямо, что вы сами имеете виды на женщину, за какой я пришел, — с циничной усмешкой перебил Лорпикар.

— Возможно. Но я не сторонник насилия.

Лорпикар засмеялся.

— Нам ведь, если задуматься, нужна вовсе не кровь, — сказал спокойно Франциск. — Кровь только носитель различного вида энергий. И высшими животворящими силами ее способна наполнить одна лишь любовь.

— Любовь? — с отвращением произнес Лорпикар. — Любезный, я понял: вы просто сентиментальный слюнтяй. — Он подобрался, услышав, как часы отбивают четверть второго. — Я с удовольствием вас бы послушал, но — увы — мне пора. У вас недостанет духу спустить курок, а меня мучает голод! Убирайтесь с дороги!

— Это невозможно, — покачал головой Франциск.

— Я иду к ней! — захохотал Лорпикар.

— Стойте там, где стоите! — приказал Франциск, угрожающе шевельнув пистолетом.

Грохнул выстрел. Мистера Лорпикара швырнуло на стену, он мучительно всхлипнул, сползая по ней, и затих.

Музыкант обернулся. На пороге салона застыл удачливый мститель.

— И давно вы здесь? — поинтересовался Франциск после паузы.

— Достаточно, чтобы успеть понять, куда надо целиться, — ответил Джим Саттон, аккуратно ставя к ноге винтовку двадцать второго калибра.

— Я думал, вампиры превращаются в пыль или растворяются в воздухе, когда их убивают, — пробормотал журналист, втаскивая на взгорок недвижное тело.

Франциск, его поджидавший, спокойно сказал:

— Боюсь, вас ввели в заблуждение. Посмертной смены обличья тоже не следует ожидать.

— Черт. Куда как легче было бы волочить за крылышко тушку летучей мыши.

Джим, тяжело дыша, проследил, с какой легкостью его спутник взваливает убитого на плечо, потом сердито пожаловался:

— В этой истории мне далеко не все ясно.

— Хорошо, что коттеджи на северном берегу пустуют, — сказал Франциск, не реагируя на брошенную приманку.

— Что вы собираетесь делать? — спросил журналист, сдаваясь.

— Сжечь коттедж, в котором он жил, вместе с телом.

Франциск неприметно вздохнул. И сам Лорпикар, и его повадки вызывали у него отвращение, но он все же был огорчен радикальным вмешательством Джима. Ему удалось бы обезвредить этого идиота и без убийства.

— Зачем?

— Вскрытие нежелательно. Возникнет слишком много вопросов.

Джим, подумав, кивнул.

— Значит, вы вознамерились пустить по ветру то, что могло бы стать для меня золотым дном?

Франциск со своей ношей взошел на крыльцо уединенно стоявшего коттеджа.

— Что вы хотите этим сказать? — Он шевельнул труп плечом. — Ключи лежат в левом кармане.

Отпирая входной замок, репортер громко выбранился, потом широко распахнул дверь.

— Заносите. — Он досадливо сморщился. — Все равно я не стану об этом писать. Во-первых, из-за Гарриет, а во-вторых… Кто мне поверит?

— Итак, с чего началось возгорание? — недовольно спросил рейнджер, оглядывая пепелище. Он вел себя властно, не обращая внимания на добровольных помощников из числа местных курортников, окруживших его плотным кольцом.

— Не знаю, — ответил мистер Роджерс. — Я думал, мистер Лорпикар у нас уже не живет.

— Это что, тот самый тип, которого мы искали? — Рейнджер вконец разозлился. Он так намучился в последние дни, а на него вешают очередную загадку.

— Ну да. Но вчера его видели тут. Мистер Франциск и мистер Саттон даже вроде бы с ним говорили. — Распорядитель беспомощно покачал головой. — Камины у нас на днях проверяли. Кухонные духовочки тоже. Однако… — Он покосился на спекшийся ком, придавленный балками и кирпичами. — Похоже, наш гость прилег не в спальне, а на диване — в гостиной.

— Вот-вот, — хмыкнул с негодованием рейнджер. — Прилег, закурил и уснул, а диван загорелся. В прошлом году такое случилось и в Ред Уэлл. Глупость — и только! — Он вытер лоб рукавом. — Опять подвалила работенка Фитцфаллену. Хотя тут, по крайней мере, все ясно. Не то что с бедной девочкой, а?

— Да, — совершенно серьезно кивнул мистер Роджерс.

— Вам следует остерегать клиентов от курения в неотведенных местах.

— Вы правы, — опять кивнул мистер Роджерс. — Но… рейнджер Бакус, скоро рассвет, и наша Кэти наверняка уже хлопочет на кухне. Дайте нам шанс выразить свое уважение к вам.

Тот заколебался.

— Ну, в существующих обстоятельствах…

Джим Саттон счел нужным дожать ситуацию.

— Послушайте, мистер Бакус, — сказал он с превеликой учтивостью. — Я журналист, и мне бы хотелось, с вашего позволения, взять у вас интервью.

Рейнджер вмиг просиял, вся суровость с него слетела, и он, широко улыбнувшись, признался:

— Да и позавтракать не мешало бы, это факт.

Гарриет Гудмен подошла к стойке, чтобы рассчитаться за проживание. Она была бледна, но держалась.

— Нам очень жаль, что вы уезжаете, — сказал мистер Роджерс, возвращая ей кредитную карточку.

— И мне жаль, мистер Роджерс, — сказала она со всегдашней своей прямотой, — но Джим пригласил меня прокатиться с ним в Денвер, а в Боулдере намечается конференция…

— Я понимаю. — Распорядитель помолчал, потом осторожно спросил: — На будущее… двадцать первый номер оставить за вами?

— За мной? Нет, не стоит, — прозвучало в ответ. — Мне жаль, мистер Роджерс.

— И нам жаль, мисс Гудмен.

— Я отнесу ваш багаж, Гарриет, — крикнул с верхней площадки Франциск.

— Это… вовсе не обязательно, — замялась она. — Джим…

— Ждет вас в машине. — Франциск сбежал по лестнице в вестибюль. — Я еще раз прошу прощения за то, что случилось. — Он подхватил чемоданы.

— Не стоит, — рассеянно повторила женщина. — Я никогда не думала, что… — Она умолкла и пошла к выходу на террасу.

Спускаясь за ней по ступеням, Франциск мягко сказал:

— Гарриет, вам нечего опасаться. Это не бешенство, и один контакт, если так можно выразиться, ничего в вас не изменит.