Истории с привидениями - Эдит Уортон

он. Какой-то чудаковатый отшельник построил его много лет назад – мне отец рассказывал. С тех пор им, похоже, никто не пользовался, если не считать цыган.

Босуорт натянул вожжи и принялся разглядывать ветхое сооружение, видневшееся между стволами сосен, которые закат окрасил в пурпур. Под деревьями уже залегли сумерки, но на открытых местах было еще светло. Между двумя четко очерченными на фоне неба сосновыми ветвями он увидел вечернюю звезду – словно белая лодка в море зелени.

От бездонного неба его взгляд переместился на голубовато-белые снежные волны. Странное, тревожное чувство возникло у него: в этом морозном безмолвии, в полуразвалившейся хибарке, мимо которой он так часто проезжал, не обращая на нее никакого внимания, оказывается, живет темная тайна, слишком глубокая для человеческого понимания. По этому склону с кладбища в Холодных углах к пруду приходило существо, которое они называли Орой. У Босуорта учащенно забилось сердце, и он вдруг воскликнул:

– Смотрите!

– Господь милосердный! – ахнул Хиббен. – Так это… покойница?..

Выскочив из саней, увязая в снегу, Босуорт направился вдоль берега к заснеженному склону. На нем в направлении домика отпечатались женские следы: один, два, три, и еще, и еще. Дьякон тоже вылез из саней и подошел к Босуорту. Они стояли и не могли оторвать глаз.

– Господи! Босые! – обомлел Хиббен. – Значит, это… покойница?..

Босуорт не ответил. Но он знал, что ни одна женщина не пошла бы босиком по замерзшему нехоженому насту. Стало быть, вот оно, доказательство, которого требовал дьякон, они его получили. И что теперь с ним делать?

– А что, если проехать ближе – вокруг пруда до домика? – предложил дьякон голосом, начисто лишенным интонации. – Может…

Промедление давало передышку, но в конце концов они сели в сани и поехали. Через две-три сотни ярдов дорога, а точнее, просто тропа, проложенная под крутым склоном, поросшим кустарником, резко поворачивала вправо, следуя изгибу берега. Повернув, они увидели впереди двухместные сани Бранда. Они были пусты, лошадь – привязана к дереву. Босуорт и Хиббен переглянулись. Самый близкий путь к дому Бранда пролегал отнюдь не здесь.

Очевидно, им руководило то же самое побуждение, которое и их заставило направить лошадь вдоль берега пруда, а потом поспешить дальше, к заброшенной хибаре. Увидел ли и Бранд следы призрака? Быть может, именно поэтому он оставил сани на дороге и скрылся в направлении дома? Босуорт поймал себя на том, что весь дрожит под медвежьей шкурой.

– Только бы, не дай бог, не наступила темнота, – пробормотал он, привязывая свою лошадь рядом с лошадью Бранда, и, не говоря ни слова, они с дьяконом стали пробираться через глубокий снег, стараясь ступать по следам гигантских ног Бранда. Их разделяло всего несколько ярдов, но Бранд не слышал, что они идут сзади. Когда Босуорт окликнул его и он обернулся, его крупное лицо в сумерках казалось всего лишь еще более темным пятном на темном фоне. Он посмотрел на них вяло, безо всякого удивления, и сказал только:

– Я хотел увидеть место.

Дьякон прочистил горло.

– Только взглянуть… да… мы так и подумали… Но, боюсь, смотреть там будет не на что… – Он сделал попытку рассмеяться.

Бранд, казалось, вовсе не слышал его, он усердно пробирался вперед между соснами. Как только все трое, выйдя из-под сени деревьев, оказались на вырубке перед домом, ночь словно бы осталась позади. Мерцание вечерней звезды перекликалось с мерцанием безупречно чистого снега. Выйдя на это светлое пространство, Бранд резко остановился и указал на такие же легкие женские следы, которые вели к дому. Лицо его выражало напряжение.

– Босые ноги… – произнес он.

– Ноги покойницы, – дрожащим голосом подхватил дьякон.

Не пошевелившись, Бранд отозвался эхом:

– Ноги покойницы.

Дьякон Хиббен испуганно положил ладонь ему на плечо.

– Идем отсюда, Бранд, ради Бога, идем отсюда.

Отец покойницы стоял, не двигаясь, глядя на легкие следы на снегу – они казались такими же легкими, как следы лисы или белки. «Живые не могут ступать так легко, – подумал про себя Босуорт, – даже Ора Бранд не могла… при жизни». Холод пробирал его до мозга костей. У него стучали зубы.

Бранд резко повернулся к ним.

– Сейчас! – сказал он и, выставив вперед голову на бычьей шее, ринулся, словно в атаку.

– Сейчас… сейчас? Там нет никого. Какой толк? Он же сказал – завтра… – Дьякон дрожал, как осиновый лист.

– Сейчас! – решительно повторил Бранд. Он подошел к двери развалюхи, толкнул ее, но, встретив неожиданное сопротивление, навалился на нее своим мощным плечом. Дверь упала плашмя, как игральная карта, и Бранд вслед за ней, спотыкаясь, исчез в темноте. Остальные после недолгих колебаний последовали за ним.

Впоследствии Босуорт никогда не мог сказать, в каком порядке происходили дальнейшие события. После ослепительного сияния снега снаружи тьма внутри показалась ему совершенно непроглядной. Он на ощупь переступил порог, занозив руку острой щепкой от дверного косяка, вроде бы увидел, как что-то белое, призрачное метнулось из темного угла лачуги, а потом услышал револьверный выстрел где-то совсем рядом и крик…

Бранд неверной походкой проковылял мимо него и вышел на еще не потухший свет. Закатный луч, вдруг пробившись между ветвями деревьев, окрасил его лицо в цвет крови. Бранд держал револьвер в руке и озирался по сторонам с глуповатым видом.

– Значит, они и впрямь существуют, – сказал он и начал хохотать. Потом принялся осматривать свое оружие. – Лучше здесь, чем на кладбище, – сказал он. Потом выкрикнул: – Теперь ее хотя бы не станут выкапывать. – Его спутники схватили его за руки, и Босуорт отобрал у него револьвер.

IV

На следующий день сестра Босуорта Лоретта, которая хозяйствовала у него, спросила, когда он пришел домой пообедать, слышал ли он новости.

Босуорт все утро пилил древесину и, несмотря на холод и метель, снова начавшуюся ночью, весь был покрыт холодной испариной, как человек, у которого резко упал жар.

– Какие новости?

– Венни Бранд слегла с воспалением легких. Дьякон был у нее. Судя по всему, она умирает.

Босуорт посмотрел на нее безразличным взглядом. Ему казалось, что сестра находится где-то далеко, за много миль от него.

– Венни Бранд? – повтори он.

– Ты никогда не любил ее, Оррин.

– Она – ребенок. Я толком ничего о ней и не знал.

– Так вот, – повторила Лоретта с простодушным удовольствием человека, невосприимчивого к плохим новостям, – думаю, она умирает. – После паузы она добавила: – Это убьет Сильвестра Бранда, он ведь останется совсем один.

Босуорт встал.

– Мне надо поставить примочку на бабку серой кобыле, – сказал он и вышел под медленно падавший снег.

Венни Бранд похоронили через три дня. Дьякон провел службу, Босуорт был