Странник по духовным мирам - Гвидо Франчецце

воску, цепко удерживала любую руку, которая касалась его. Большие колеблющиеся завесы некоторой странно темной атмосферы, подобно мху, накрывали ветви, как покров, и помогали окутать и изменить курс любого, кто попытается проникнуть через этот призрачный лес. Слабые приглушенные крики, подобно тем, кто изнурён и наполовину задушен, исходили из этого ужасного леса, и тут и там мы могли видеть, лишённые свободы, души, удерживаемые, подобно пленникам, в объятии этих необыкновенных темниц, изо всех сил пытающихся освободиться, и всё же неспособных сдвинуться ни на один шаг.

Я задавался вопросом, «Как мы можем им помочь?» Некоторые были пойманы за ноги — сплетённые корни удерживали их, как в тисках. У другого рука была приклеена к стволу дерева. Другой был закутан в покров черного мха, в то время как у иного голова и плечи были схвачены несколькими ветвями, которые закрывали их. Дикие, свирепо смотрящие животные бродили вокруг них, и огромные стервятники хлопали крыльями у них над головой, но всё же, казалось, неспособными коснуться любого из пленников, хотя они и пребывали так рядом.

«Кто эти мужчины и женщины?» — спрашивал я.

«Они те», — был ответ, «кто смотрел с наслаждением на страдания других, те, кто натравливал на своих собратьев, чтобы их рвали на куски дикие животные, чтобы они могли получать возбуждение от их страданий. Они — все те, кто без какой-либо причины, лишь по жестокому вожделению, многими различных способами и многих в разных возрастах, мучили, заманив в ловушку и убили тех, кто был более беззащитным, чем они сами, и для всех их теперь здесь освобождение придёт лишь тогда, когда они извлекут урок милосердия и жалости к другим и испытают желание спасти другого от страданий, даже за счет собственного горя. Затем будут сняты эти путы и цепи, которые удерживают их, и они затем смогут пойти дальше, чтобы через свой труд искупить свою вину. До того времени никто не сможет им помочь — ни один не сможет их освободить. Их освобождение должно быть результатом их собственных более милосердных желаний и стремлений. Если ты повторно представишь себе историю вашей Земли и задумаешься, как человек во все времена и во всех странах тиранил, угнетал и мучил своих собратьев, ты не будешь задаваться вопросом, почему этот обширный лес так сильно заселён. Посчитали правильным позволить тебе увидеть, для твоего собственного обучения, это ужасное место, однако, ни у кого из этих существ, которые ты видишь и сожалеешь, до сих пор не наступили внутренние перемены, чтобы ты смог им помочь, ныне ты перейдёшь в другой регион, где ты сможешь сделать больше хорошего».

___________________

После того, как мы покинули Леса Отчаянья, не пройдя далеко по нашей дороге, я увидел к моей большой радости, что к нам приблизился мой друг Хассейн. Однако, помня, о предупреждениях Аринзимана, я подал ему установленный знак и получил пароль в ответ. Он сказал, что прибыл с посланием от моего отца и от моей возлюбленной, которые прислал, действительно мне, ласковые слова любви и поддержки. Хэссеин сказал мне, что моя миссия будет теперь проходить среди тех больших масс духов, злые наклонности которых произошли только от их интеллектуальных способностей, и их изобретательностью при совершении преступлений. «Они — те», — сказал он, «кто был правителями людей и королями рассудка во всех областях, но кто извратил и злоупотребил своими способностями, которыми они были одарены, и пока они не сделали них проклятием, а не благословением.

С большинством из них ты должен будешь быть начеку в любом случае, как против соблазнов, которые они будут пытаться протащить, чтобы искусить тебя, так и против предательств любого вида, который они будут практиковать на тебе. Среди них находятся, тем не менее, некоторые духи, которым ты послан в помощь и на кого твоё собственное ощущение и обстоятельства тебе укажут, и кому твои слова будут нравиться и твоя помощь будет ценной. Я не буду по всей вероятности приносить тебе послания снова, для этого можно послать кого-то другого, а ты должен, прежде всего, помнить и встречать каждого приходящего к тебе с недоверием, пока он не сможет тебе подать знак и символ, который я дал тебе. Ты теперь, фактически, собираешься вторгнуться в лагерь противника, и ты обнаружишь, что твоё поручение известно им и они будут возмущаться, притворяясь, что это им подходит. Опасайся, затем, всех их лживых обещаний, и даже если они будут казаться самыми доброжелательными, не доверяй им больше всего».

Я обещал помнить и учитывать все его предупреждения, а он добавил, что я должен буду на какое-то время расстаться с моим верного спутником, пиратом, поскольку он не может безопасно следовать со мной в тех местах, к которым будет вести мой путь, но он пообещал, что оставит его на попечении того, кто сможет помочь ему вскоре оставить эту темную страну.

После того, как я передал моей возлюбленной и моему отцу свою любовь и радушные послания, которые Хассейн обещал доставить им, мы расстались, и я отправился в точно определённом направлении, весьма ободрённый и обнадёженный хорошими известиями и любящим посланием, которое я получил.

Глава 22. Развлечения в Большом Городе Ада — Слова Предупреждения

Я продолжил двигаться, но через короткий отрезок дороги я видел, что Верный Друг сидел на обочине, очевидно ожидая меня. Я был искренне рад видеть его снова и иметь дальнейшие наставления от него. Мы приветствовали друг друга с большим радушием. Он был теперь, как он сказал мне, назначен сопровождать меня во время моего настоящего странствия, и он рассказал мне о многих странных обстоятельствах, которые случились с ним и которые, я уверен, были очень интересными, но поскольку они должным образом не принадлежат моему собственному странствию, я не буду рассказывать о них здесь.

Верный Друг стал подыматься со мной на высокую башню, с верхней части которой мы могли бы увидеть на всём протяжении город, что собирались посетить — этот предварительный обзор, он сказал, вероятно, окажется полезным и интересным для нас обеих. Мы были, как я говорил, всегда окружены этим темным полуночным небом и тяжелой дымчатой атмосферой, весьма подобной черному туману, но всё же отличающейся от него и не совсем такой плотной, так как можно было видеть через неё. Тут и там эта темнота была освещена в некоторых местах странным фосфоресцирующим светом, который я описывал, а в другом месте зловещим пламенем, разожженным от жестоких страстей духовных жителей.

Когда