Странник по духовным мирам - Гвидо Франчецце

дрались у дверей жалкой лачуги. Мужчина избивал её так жестоко, я не мог, не вмешаться, чтобы остановить его. После чего они оба двинулись сразу на мне, дух женщины, прилагал все усилия, чтобы выцарапать мне глаза, и я был рад иметь пирата, прибывшего мне на помощь, так как по правде, сказать, такое комбинированное нападение заставило меня выйти из себя, и таким образом, я мог быть помещён в данный момент на их уровень, и так я лишился бы защиты, предоставленной мне моим более высоким уровнем духовного развития.

Эти оба были виновны в самом жестоком и зверском убийстве старика (супруга женщины) ради его денег; и они были повешены за преступление, их взаимная вина, создала между ними настолько прочную связь, что они были стянуты вниз вместе и несмотря на горькую ненависть, которую они испытывали теперь друг к другу, они неспособны были расстаться. Каждый искал причину своего пребывания в этом месте в другом, и каждый считал другого более виновным, чем сам, и это рвение каждого, чтобы предать другого, помогло повесить обоих. Теперь они, казалось, просто существовали, враждуя друг с другом, и я не могу вообразить более ужасное наказание, чем быть связанными таким образом вместе, в ненависти.

В их настоящем состоянии ума им не возможно было помочь в любом случае.

Вскоре мы покинули эту интересную пару, и оказались у подножия больших темных гор, и при помощи странно бледного светящегося зарева, которое висело пятнами над ними, мы смогли исследовать их немного. Не было никаких проложенных тропинок, и скалы были очень обрывистые, таким образом, мы поднимались, как могли — поскольку я должен объяснить, что, беря на себя определенную часть условий этой низкой сферы, я потерял способность подниматься по желанию и плавать, которая была, как правило, у тех, кто достиг Рассветной Страны. После трудного подъёма на одну из ближних вершин горы, мы начали движение вдоль одного гребня, слабо освещенного странными мерцающими вспышками легких фосфоресцирующих огней, и созерцали по обе стороны от нас обширные глубокие пропасти среди скал, тёмные обрывы, и ужасно смотрящиеся черные впадины. Из некоторых из них доносились продолжительные скорбные крики и стоны а изредка просьба о помощи. Я был очень потрясён при мысли, что внизу, на таких глубинах страдали духи, и я совершенно был в недоумении, как им помочь, когда мой компаньон, который показал поразительное рвение при всех моих усилиях по спасению людей, предложил, чтобы мы сделали канат из большей части разросшихся здесь, выглядевших завялыми сорняков и травы, которые росли в малые расщелинах обычно таких голых скал, и на таком канате я мог бы опустить его вниз, поскольку он был более приспособлен к такому способу подъёма, чем я, и таким образом мы смогли бы освободить некоторые из этих духов из их ужасного положения.

Это было хорошая идея, таким образом, мы принялись за работу и вскоре имели канат, достаточно прочный, чтобы выдержать вес моего друга, поскольку вы должны знать, что в духовных, так же как и в материальных вещах, вес является сравнительным понятием, и плотность этих низких сфер имеет гораздо большую прочность и вес, чем у духа, принадлежащему к более продвинутой сфере, и хотя ваши вещественные глаза во время земной жизни не смогли бы воспринимать моего друга-пирата ни по какой вещественной форме, ни по весу, и только очень незначительное развитие ваших духовных способностей позволило бы вам видеть его, а также ощущать его присутствие, хотя дух следующего уровня, более высокого, всё ещё остался бы невидимым для вас. Таким образом, я не заблуждаюсь, что является невероятным, когда я говорю о весе моего друга, который для каната, сделанного из духовной травы и сорняков, был столь же большой нагрузкой, как имело бы место с земным человеком и земными материалами. Закрепив один конец каната к скале, дух спускался стремительно и уверенно, приобретя эти навыки для себя во время работы в качестве матроса. Вскоре там он закрепил канат вокруг тела бедного беспомощного, которого он нашел лежащим и стонущим в самом низу. Затем я вытягивал канат и духа, и когда он был в безопасности, я опускал снова канат моему другу и доставал его, и когда мы сделали всё, что могли для спасённого, мы пошли и помогли ещё многим подобным способом.

Когда мы вытащили столько, сколько мы смогли найти, произошла очень странная вещь. Фосфоресцирующие огоньки исчезли и мы остались в полной темноте, в то время как таинственный голос, плавая, как показалось, в воздухе, сказал: «Идите теперь дальше, ваша работа здесь закончилась. Те, которых вы спасли, были пойманы в свои собственных капканы и силки, которые они делали для других, получили их для себя, до того времени, когда раскаяние и желание искупить смогли приблизить к ним спасателей, которые помогли им освободиться из темниц, которые они самостоятельно создали. В этих горах много духов, заключенных в тюрьмы, тех, кто ещё не может быть спасён никем, поскольку они бы только представляли опасность на свободе для других, а пагубное воздействие и зло, которое они будут распространять вокруг, делают их более длинное заключение — необходимостью. Ведь эти темницы — их собственные творения, поскольку все эти большие горы страданий — результат и продукт человеческих земных жизней, и эти пропасти — всего лишь духовные копии тех пропастей отчаяния, в которые они вогнали своих несчастных жертв в земной жизни. Только когда их сердца размягчатся, и когда они возжелают свободы, чтобы сделать добро вместо зла, их темницы откроются и они будут извлечены из своего жалкого существования, в которое погребла их собственная ужасная жестокость по отношению к другим».

Голос умолк, и одиноко, в темноте, мы нащупывали нашу дорогу вниз среди гор, пока мы снова не достигли ровного места. Те ужасные таинственные темные долины вечной ночи — те высокие горы эгоизма и гнета — настолько заморозили моё сердце, что я, действительно, был рад, что для меня нет больше необходимости надолго здесь задерживаться.

___________________

Наше странствие теперь привело нам к огромному лесу, странные фантастические деревья которого походили на то, что каждый видит в некотором ужасном кошмарном сне. Безлиственные ветви были подобны живым рукам, которые тянулись в разные стороны, чтобы схватить и удерживать несчастного странника. Длинные змеевидные корни тянулись подобно скрученным веревкам, и пытались сбить его с ног. Стволы деревьев были голыми и почерневшими, как если бы их обожгло губительным дыханием огня. Вместо коры сочилась густая грязная слизь и подобно клеящемуся