Андрей Прусаков - Печать ворона

Иван навестил друга в больнице, с удовлетворением узнав, что тот воронов не видел и не помнит.

— Что с теми козлами? — спросил Дима.

— Менты приехали, они и свалили, — соврал Иван. — Кто еще мог ходить.

Удав слабо, но довольно усмехнулся:

— Будут знать, — проговорил он.

— Будут, — повторил за ним Иван. Да, они получили урок. Хотя урок — это когда в человеке что-то меняется, а что измениться у трупа? Ивану было худо, когда он думал об этом. Он не хотел убивать, он защищался! Но помнил, что вид распятого в небе Руслана доставил ему неизгладимое, сравнимое с оргазмом, удовольствие. «Что со мной? Я становлюсь другим, — думал Иван, сидя у постели друга. — Но это было справедливо! Ведь справедливо?»

— Кстати, менты и ко мне приходили, — сказал Дима.

— И что? — Иван похолодел, представляя, что будет, если менты выйдут на него, начнутся допросы, и он сорвется? Или, того хуже, арестуют?

— Я им лапши навешал. Сказал, что тебя не знаю, познакомились у ларьков. И что эти хорьки тебя первого загасили. Так что ты здесь не светись, понял, а то менты говорили: там труп… Не знаю, как такое случилось. Не ты же его убил?

— Так они на тебя не подумают? — обеспокоено спросил Иван, уходя от прямого ответа.

— Нет. Скорую кто-то вызвал, меня первого нашли без сознания, а потом труп. Не пойму, Ваня, нам что, кто-то помог и загасил их?

— Да, — медленно проговорил Иван.

— Ты видел, кто это был? — с любопытством спросил Удав.

Иван молчал. Как сказать правду? Он не хотел врать, но иначе не мог.

— Нет.

— Ну, и ладно. Это и к лучшему. Ты иди, я полежу, подумаю. Знаешь, когда все время лежишь, столько мыслей в голову приходит! Не успеваешь думать. Кажется, за всю жизнь не думал столько…

Иван кивнул:

— Тогда я пойду. Спасибо, Димыч. Я твой должник.

— Фигня, Ванюха. Давай, пока.

Иван пожал другу руку и вышел из палаты.

Свобода и жизнь в удовольствие делали свое дело, драпируя прошлое спа-сительной пленкой однообразных дней. Работа и повседневный быт затягивали крепко и навсегда, редким удальцам удавалось избежать участи миллионов. Армия и все, что с ней связано, забывалось, и крылатые покровители ушли в тень, не по-казываясь до времени. Но они всегда были рядом, ожидая приказа — Иван знал это абсолютно точно.

Он сидел и пил пиво в полуподвальчике недалеко от дома. Ночная смена закончилась, но домой Иван не пошел. Захотелось где-нибудь посидеть и побыть одному. Заведение было вполне приличным — ни пьянчуг, ни бомжей. В углу иг-рала музыка, кажется, шансон. И никого. Правда, пиво стоило в два раза дороже, чем в магазине, зато можно спокойно сидеть и думать.

Если бы не они, как знать, чем закончилась бы драка на пустыре? Лимита забила бы их до смерти, и концов бы не нашли! Иван вспомнил наглую физионо-мию Руслана и злорадно ухмыльнулся: таких надо учить, чтобы знали, что на лю-бую силу найдется другая! Козлы! Приехали в чужой город, да еще выделываются! Иван медленно накачивался пенистым напитком, мысли тяжелели и казались почти гениальными.

А все-таки хорошо, что у него есть вороны! Хорошо, что можно не бояться всякую сволочь, а если потребуется, заставить у себя в ногах валяться и прощения просить! Иван захихикал, вспоминая, как вороны подняли в воздух Руслана, как он вопил и наверняка обосрался от ужаса. О том, что было дальше, думать не хотелось. Было страшно.

Дверь пивной отворилась, по ступеням спустился человек в длинном свет-лом плаще, едва не достающем до пола. Он заказал кофе и остановился рядом с Иваном.

— Здесь свободно? — вежливо спросил он.

— Свободно везде, — повел рукой Иван. — А здесь я сижу!

— Я вижу, — улыбаясь, сказал незнакомец. — Потому и спрашиваю.

— Садитесь, — пожал плечами Иван. — Мне-то что?

— Спасибо, — мужчина сел и посмотрел на Ивана. Его лицо было худощавым и вытянутым, тщательно выбритым, серые глаза смотрели на парня с интересом. Официантка подала чашечку с дымящимся кофе, к нему блюдечко с лимоном и пакетиком сахара.

«А ведь интересно будет спросить, — подумал Иван, поднимая глаза на по-сетителя, — что он думает обо всем этом? Хорошо бы узнать мнение совершенно случайного человека… Вот как он».

Незнакомец отпил глоток.

— Извините, — сказал Иван. — Раз уж вы сюда сели… Можете ответить на один вопрос?

— Конечно, — сказал мужчина. Он поставил чашку и положил руки на стол. — Я вас слушаю.

— Чтобы вы сделали, если бы владели большой силой? Точнее, не силой, а… вла-стью? Только не обычной властью, а… — Иван запутался в словах, не зная, как спросить незнакомца, не рассказывая ему всего.

Мужчина кивнул.

— Понимаю. А что, в вашем понимании, есть власть?

Вопрос застал Ивана врасплох. Что есть власть? Ясное дело…

— Власть — это когда ты все можешь, — сказал Иван. — Ну, или почти все. Все, что захочешь, можешь! И никто тебя не остановит.

— И у вас есть такая власть?

— Есть! — с гордостью ответил Иван. Он приподнялся, ощущая за спиной могучие черные крылья. Потом сел. — У меня есть дар!

— И что это за дар? — спросил мужчина. Вопрос прозвучал без капли иронии, был задан серьезно и деловито, будто посетитель с ходу поверил Ивану. Это было странно, и даже разгоряченный пивом Иван притих, хорошенько обдумывая ответ.

— Многое могу. Могу убить. Могу спасти. Любого гада плакать заставлю!

— Этот дар был всегда? — спросил незнакомец.

— Нет. Мне его дали. Но отказаться я не мог, — Иван вспомнил Воронову Гать и жуткий обряд обитателя древней избушки. Ведь это был не сон! Странный, не-ожиданный разговор с незнакомцем заставил многое вспомнить, и поднявшиеся из глубины души чувства были тревожны и новы.

— Дар не дают насильно, — возразил собеседник. — Тогда это не дар.

— А что?

— Вы должны сами понять. Бойтесь данайцев… Слышали, наверное? И еще скажу одну избитую, но очень верную фразу: в нашем мире за все приходится платить. И за зло, и за добро. За все. В этом смысле даров не существует.

— И что мне делать с ним? — спросил Иван. Пива уже не хотелось.

Человек в плаще допил кофе и поднялся из-за стола:

— Верните его туда, где взяли. Чем больше берешь, тем сильнее связываешь себя.

— Я не могу, — обреченно сказал Иван. Как он вернет дар? Кому? Идти на Воро-нову Гать искать того колдуна? Иван вспомнил сон, и сердце сжалось. Не у кого теперь просить, не к кому идти. Он сам — хозяин Гати и своего дара.

Человек уже поднимался по ступенькам, Иван, как за соломинку, ухватился за его плащ:

— Подождите! Я не могу вернуть, понимаете! Что бы сделали вы?