Андрей Прусаков - Печать ворона

— Только учти: мы играем на чужом поле…

Они вернулись в комнату, через минуту прибежал Тема с бутылками, и пир продолжился. Правда, Ивану уже не было так весело. Водку он почти не пил, предвидя, что трезвая голова и четкая координация еще пригодятся, зато гости пили, не стесняясь. За Димку Иван не опасался — Удав перепьет любого. Закуски было немного, и она исчезла быстро — хозяйки не рассчитывали на такое сбори-ще. Наташка упилась довольно быстро, почти ничего не говорила, лишь хихикала, неловко отбиваясь от лапавших ее парней.

— Эй, слышь! — Руслан наклонился к Ивану, его пьяные глаза уставились на при-шлого с непонятной и пугающей ненавистью:

— Давай выпьем!

— Давай, — равнодушно согласился Иван. — Наливай.

Руслан плеснул в стаканы водки. Рука с бутылкой на секунды зависла в воз-духе, и Иван приметил татуировку в виде змеи, обвивающей предплечье Руслана:

— Я что хочу сказать… Все ленинградцы — гнилье! Я сюда приехал, я здесь никто, да? Но я здесь всех держу! Никто мне ничего не может сделать! Я всех здесь, — он грязно выругался, — понимаешь? А почему? Потому что ленинградцы — чу-мошники! За это и выпьем!

Потом Иван жалел, что не выплеснул водку в лицо этому уроду, а промед-лил, обдумывая возможные последствия.

— Что ты сказал? — проговорил Удав. Он сидел неподалеку и все слышал. Руслан повернулся к нему:

— Он тебе скажет, что я сказал, — палец указал на Ивана. — Я повторять не буду, понял!

— Ах ты, козел! — сказал Дима, поднимаясь. — Ты, чмо, в наш город приехал, и еще вые…шься!?

— Че ты сказал? — вскочил Руслан. — Кто чмо?

Они смерили друг друга взглядами, затем кулак Руслана мелькнул над сто-лом, но Димка среагировал и перехватил руку. Они сцепились над столом, опро-кидывая на пол бутылки. В юности Димка занимался самбо, и силой его Бог не обидел. С таким корешем Иван ничего не боялся.

— Вы что, мальчишки! — запищала Юлька. — Прекратите!

Она одна не побоялась вскочить и вклиниться меж драчунами. Остальные девчонки сидели смирно. Для них такое было привычным зрелищем.

— Тогда пойдем, выйдем! — прошипел Руслан.

— Пойдем, — согласился Димка.

Испуганные лица девчонок не сулили ничего хорошего. Иван вышел за дру-гом, затылком ощущая взгляды местных, и пытался идти раскованно и неторопли-во, хоть это было и сложно. Адреналин кипел, а выхода у них было два: бежать или драться. Иван видел: Димка тоже волнуется, но знал, что Удав не побежит. Значит, и он останется.

Они вышли из общаги. Ночной воздух остудил разгоряченные лица, но не охладил бурлящую кровь.

— Пошли туда, — кивнул Руслан, указывая на пустырь с кучами мусора.

— Что, один на один кишка тонка? — спросил Димка, останавливаясь напротив Руслана.

— Я тебя щас урою! — пообещал тот. Он был не ниже Удава ростом и едва ли слабее, но и Димка не был подарком. Не зря его в секции Удавом прозвали…

Заводила повернулся к своим:

— Займитесь этим пидором! — он указал на Ивана.

— Пидор у тебя в штанах! — парировал Димка, и они моментально сцепились.

Один из парней подошел к Ивану. Скудный свет луны делал его и так не слишком дружелюбное лицо угрожающим. Он нанес удар в живот, Иван кое-как парировал, но пропустил следующий. Вспоминая уроки Удава, Иван вошел в клинч и опрокинул соперника подсечкой. Парень упал на кучу мусора, выругался и бро-сился вперед. Судя по хлестким ударам и крикам, доносившимся сзади, Димка дрался не на жизнь, а насмерть.

Отпихнув «общажника», Иван оглянулся и увидел, что Димка повалил Рус-лана на землю и метелит по физиономии.

— Чо смотрите?! — раздался истеричный голос Руслана. — Мочите козлов!

К Руслану бросились на подмогу, а на Ивана насело сразу трое. Он отоварил одного, оттолкнул второго, но по спине шарахнуло чем-то тяжелым, и Иван едва не упал. Падать было нельзя. Удав учил, что самое страшное в драке — упасть. Не поднимешься за секунду — забьют до смерти. Иван пропустил еще удар, но устоял, заметив у одного обрезок трубы. Взгляд скользнул по куче мусора, но не обна-ружил ничего подходящего для обороны. Парни схватили Ивана и стали бить, он вывернулся, зарядив одному в рыло и, получив в поддых, упал на колени. «Все! — подумал Иван. — Сейчас меня замочат.» Страха не было, он исчез поле первого удара. Он не боялся смерти, просто хотел встать и заставить их жрать мусор…

Но удары сыпались отовсюду, Иван закрывался и слышал, как орал Удав, потом наступила тишина, и он испугался. Чудом сумев подняться, он увидел не-подвижно лежащего друга, и нескольких парней, ожесточенно месивших его нога-ми.

— Шакалы! — в груди нарастала ненависть. Он сдерживал ее так долго, он не хо-тел… Мгновенье спустя Иван видел сотнями птичьих глаз. Сотни крыльев вспоро-ли тьму, приближаясь стремительно и неотвратимо, сотни голодных ртов жаждали крови, и Иван велел им насытиться.

Ивана ударили по голове, он ткнулся лицом в грязь, но секундой позже ус-лышал дикий крик противника и увидел — не своими глазами — как черный клюв, словно наконечник копья, втыкается парню в глаз.

— Да! — содрогаясь от боли и хохота, кричал Иван. — Жрите! Пейте! Они ваши!

Зловещие пустыри ожили хлопаньем крыльев и глухим граем. Вороны воз-никали из ниоткуда, падали с неба, выскакивали из куч мусора, впиваясь острыми клювами в человеческую плоть. «Общажники» с воплями бросились врассыпную. Иван приподнялся, вытирая залитое кровью лицо, и указал на Руслана:

— Возьмите его!

Десятки когтей вцепились в верещавшего от ужаса парня и подняли его в воздух. Иван смотрел наверх. Вороны держали извивавшегося человека в пяти метрах над землей. Искаженное смертным страхом лицо Руслана было смешным и жалким.

— Ну, что? — крикнул ему Иван. — Ты здесь хозяин? Ты здорово ошибся, сука! А за ошибки надо платить!

Не слушая крики и плач Руслана, Иван склонился над Димкой. Друг был без сознания, его лицо залила кровь. Иван приподнял Димкину голову:

— Димыч! Очнись, Димыч! — но Удав молчал. Убили?! Иван вскинул голову и без звука, одним взглядом отдал приказ. Хруст раздираемого мяса смешался с пред-смертным криком, и кровавый дождь пролился из тьмы.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Я смотрю в календарь: я знаю, что скоро зима.

Наша улица на глазах меняет цвета.

За решеткой желтой листвы я вижу птиц.

Моя двадцатая осень сводит меня с ума.

Происшествие возле общежитий надолго выбило Ивана из колеи. За выход-ные он оклемался, с ног до головы обмазавшись мазью от ушибов, купил черные очки, чтобы скрыть синяки, и вышел на работу. Но работалось вяло. Иван выпро-сил у мастера пару отгулов — но от безделья стало только хуже. Мысли назойли-вой мошкарой точили и грызли — а от себя не скроешься. Хорошо, что с Димкой все в порядке: отделался сломанной ключицей и сотрясением мозга.