Людмила Безусова - Тени прошлого

— Джанет, не надо, — миролюбиво произнёс священник, — ты же знаешь, это бесполезно.

— Ты отнял у меня всё! Ты отнял у меня всё, — бессильно простонала колдунья, вернувшаяся в свой облик, — а я просто хотела жить, жить… Как любой из вас…

Она вскинулась, страшная мука исказила прекрасное лицо:

— Вы… вы убили мою дочь! Убили любимого! С именем вашего поганого бога на устах!

— Джанет, опомнись, что ты говоришь! Перед тобой твои правнучки! — священник возмущенно развёл руками. — Твою дочь воспитали люди, она выросла человеком, обычным человеком, прожила долгую счастливую жизнь! А Торинг… Вы с ним и не заметили, как переступили тонкую грань — вам требовалось все больше и больше крови, и дьявол поселился в ваших душах.

— Нет у меня души, нет! — истерически взвизгнула Джанет.

— Бог любит всех одинаково, — священник сделал шаг вперёд, другой, вышел из-под защиты купола, ласково поднял с пола колдунью и, распахнув объятья, заключил в них ничего не понимающую Джанет.

Ослепленная вспышкой, я зажмурилась. Когда перед глазами перестали мелькать разноцветные круги, удивленная наступившей тишиной, решилась подсмотреть, что там, и ошеломленно вскочила на ноги:

— Ксюш, они исчезли, оба, — я толкнула сестру, до сих пор сидящую с закрытыми глазами, — как и не было никого.

За окном разгорался новый день — на небе не было ни облачка, звезды постепенно гасли в лучах восходящего зимнего солнышка. Торшер тоже горел, как ни в чём не бывало. Вокруг всё было, как обычно, и ничего в комнате не напоминало о ночном кошмаре.

— Васька, — Оксана бросилась к неподвижно лежащей кошке, распластавшейся на полу, прижала её к себе. Васька вопросительно мяукнула, не понимая неожиданной нежности своей хозяйки, вывернулась из крепких объятий и спрыгнула вниз, недовольная тем, что её бесцеремонно разбудили — не для того, чтобы покормить, а просто так, потискать. Зато прискакавшая Фокси была рада пошуметь и поиграть, но Оксана отпихнула ластившуюся к ней собаку: — Защитница! Иди отсюда!

А мне не давала покоя одна мысль, и я поторопилась её озвучить:

— Ксюш, мы что же и, правда, потомки этой ведьмы? Обе? А почему тогда я решила, что кольцо — моё?

— Ну, не знаю, — пожала плечами сестра, — ты же старшая… Тебе и карты в руки, то есть кольцо на палец и правь миром… Господи, как хорошо, что все это кончилось!

"Конечно, хорошо, — подумалось мне, — но как было бы славно жить в мире, где все счастливы, где правит мудрая и справедливая Королева, где нет ни боли, ни горя…"

— Ты опять за своё, — оборвала мечты сестра, будто прочитав мои мысли, — и думать не смей!

И, правда, что это я?