Мэри Арриган - Духи болота

— Это очень серьезный журнал, — сказал я со знанием дела.

Мама рассказывала мне про этот журнал, когда мы случайно наткнулись на него в приемной у стоматолога. Вы же понимаете, в приемной у стоматолога можно прочитать все, что угодно, любое старье. Папа говорит, что, если проторчать там очень долго, можно начать говорить что-нибудь вроде: «Ах, как мне не нравятся эти «Битлз» или «Как же мне жаль пассажиров «Титаника».

— Ну и о чем этот национальный журнал? — настаивала Сюзи.

— Это «National Geographic». Про наш мир… про животных и про всякое такое.

— Потрясающе, — Сюзи со значением посмотрела на меня. — Если не считать того, что все это можно найти в Интернете.

Бабушка Кейт листала страницы, переложенные тоненькой папирусной бумагой, а Сюзи смотрела на фотографии.

— Какие они все скучные и коричневые! — воскликнула она.

Так оно и было. Но я не намерен был разрешать Сюзи брать инициативу в свои руки.

— Эти снимки были сделаны тогда, когда искусство фотографии было еще мало развито, — авторитетно сказал я. — Попробуй понять своими куриными мозгами тот факт, что современные технологии должны были когда-нибудь зародиться.

Иногда я сам удивляюсь тому, насколько логично я могу мыслить.

— Правильно, — согласилась бабушка Кейт. — Отпечатки стали коричневыми еще много лет назад. Вот, — она снова похлопала по альбому, — бесценные снимки той части Африки, где в то время еще не ступала нога белого человека.

— Ух ты! — вот теперь я действительно был поражен. — Хотел бы я жить в то время и поехать туда с ним.

Сюзи фыркнула.

— Тогда бы он не был твоим пра-пра-пра-прадедушкой, — сказала она. — И сейчас ты был бы уже мертв, хотя это, с моей точки зрения, было бы не так уж и плохо.

— Ну, вы будете смотреть или нет? — нетерпеливо спросила бабушка Кейт. — У меня есть и другие занятия помимо того, чтобы слушать вашу болтовню, — и с этими словами она закрыла альбом.

— Да! — хором воскликнули мы.

— Мне очень интересно, — добавил я. — Правда, бабушка.

— Ну, хорошо, — сказала она, снова осторожно открывая альбом.

Там были африканские пейзажи, львы, жирафы, обезьяны и крокодилы, но самые интересные фотографии аборигенов, стоявших возле своих убогих хижин.

— А почему все эти люди скрывают свои лица? — спросила Сюзи. И действительно, все они закрывали лица либо ладонями, либо какими-то тряпками. Это выглядело очень странно.

— Может быть, они были такими страшными, что дядя Филипп их об этом попросил? — решил пошутить я.

Бабушка Кейт не стала смеяться моей шутке, только покачала головой.

— Они никогда не видели белого человека, не говоря уже об аппаратуре для фотографирования. Можете себе представить, какой ужас испытали эти люди, когда увидели все эти «волшебные» приспособления?

— Но почему же они закрыли лица? — повторила вопрос Сюзи.

— Потому что решили, будто дядя Филипп хочет поймать их души в эту штуку — фотокамеру, — объяснила бабушка Кейт. — Он совершил большую ошибку — вместо того, чтобы объяснить им, что собирается делать, он показал им фотографии других селений. Это настолько поразило их, что они решили, будто то же самое произойдет и с ними, если они покажут свои лица.

— Интересно, как бы они отреагировали на телевизор, — рассмеялась Сюзи. — Наверное, в ужас бы пришли.

— Да и дядя Филипп тоже, наверное, — вставил я.

— Я точно так же напугана всем этим Интернетом и киберпространством. Просто те или иные достижения технического прогресса более всего доступны тем, кто родился примерно в одно и то же время с ними, — сказала бабушка Кейт.

Я посмотрел на Сюзи, чтобы понять, о чем это говорит бабушка, убедился, что Сюзи тоже ничего не поняла, и успокоился. Я понадеялся, что она не потребует объяснений, потому что мне самому хотелось расспросить об аборигенах без лиц. Я еще раз вгляделся в фотографию, но так и не увидел ни одного лица.

— А знаете, — продолжала бабушка Кейт, — в одной из деревень дядя Филипп избежал смерти только потому, что бросил фотопластинку в огонь. Когда аборигены увидели дым, они совершенно успокоились: решили, что их души таким образом возвращаются из «ящика духа» — так они называли фотокамеру.

— Но почему же он не объяснил им, что он делает всего лишь их снимки? — спросила Сюзи. — Если бы он нашел правильные слова, они не могли бы не понять.

Бабушка пожала плечами.

— Для первооткрывателей это были опасные времена, — сказала она. — Помните, что большинство этих людей никогда раньше не видели белого человека. У них была своя культура, свой образ жизни, своя религия. И конечно же, они с подозрением относились к странным чужеземцам, нагруженным всякими непонятными вещами. Никакие объяснения не могли бы избавить их от страха. Нельзя обвинять их за то, что они фотокамеру воспринимали как злого духа, способного втянуть в себя их души.

Я не мог понять, почему мне так неприятно смотреть на фотографии этих напуганных людей, прячущих свои лица. И снова уже знакомый холодок коснулся моего затылка.

— Арчи, тебе холодно, — бабушка Кейт заметила, как я поежился. — Мне кажется, погода изменилась. — И она встала, чтобы закрыть окна.

Снаружи было очень темно, несмотря на то, что было всего половина десятого. К тому же явно поднялся сильный ветер — занавески так и трепались во все стороны.

— Послушайте, — сказала бабушка, борясь с занавесками, — синоптики предсказывали теплую солнечную погоду — должно же в конце концов начаться лето. Не знаю, я совсем не верю синоптикам. Сюзи, включи телевизор, давай посмотрим, там говорят что-нибудь про грозы?

Но в новостях ни о каких грозах синоптик не упомянул. А ветер между тем просто стонал, и в окна бил дождь.

— Вот видите? — рассмеялась бабушка Кейт. — Вот вам и прогноз погоды.

— Может, кино по другой программе посмотрим? — спросила Сюзи и добавила: — По единственной другой программе.

Таким образом она хотела привлечь всеобщее внимание к тому, что в этой глуши развлечений явно не хватает.

— Давай, — разрешила бабушка, убирая альбом на место. — Мне нравится «Супермен». Кто-нибудь хочет мороженого? У меня есть в холодильнике. Садитесь на диван, я сейчас принесу.

Нервы мои так расшатались, что, когда бабушка вошла в гостиную с мороженым, скрипнув дверью, я даже подпрыгнул. Это не укрылось от ее взора.

— Нужно смазать эту дверь, — пробормотала бабушка.

Я попытался сосредоточиться на фильме, показывали самый первый фильм о Супермене, который я не видел с восьми лет. Но чувство тревоги не покидало меня. У меня было странное ощущение — как будто ветер завывает у меня в голове. Может быть, пытался я утешить себя, он исчезнет так же быстро, как и начался. Но этого не происходило. Буря за окном только усиливалась.