Шарлин Харрис - Живые мертвецы в Далласе

— Он не выглядел как… То есть в машине не было…

— Пятен?

— Точно.

— Энди полагает, что его убили где-то в другом месте.

Холли поперхнулась:

— Не говори со мной о подобных вещах. Меня это слишком впечатляет.

Терри взглянул на обеих над моим плечом. Он никогда не питал особых симпатий ни к Холли, ни к Даниэль. Я не знала, отчего так, и не пыталась выяснить. Я вообще старалась не вторгаться в чужую личную жизнь, особенно теперь, когда научилась немного контролировать свои способности. Терри нескольких секунд прожигал взглядом неразлучную парочку, после чего та удалилась, стараясь не шуметь.

— Вчера за Энди приезжала Порция? — спросил Терри.

— Да, я ей позвонила. Он не мог вести машину. Хотя сейчас наверняка сожалеет о моем вмешательстве. — Мне никогда не светило занять верхнюю строку в списке приятелей Энди Бельфлера.

— Ей небось было сложно дотащить его до машины.

— Билл помог.

— Вампир Билл? Твой парень?

— Ага.

— Надеюсь, он ее не напугал, — сказал Терри, будто забыв, что я никуда не уходила.

Я почувствовала, как напрягаются мышцы лица.

— Не существует причины, по которой Биллу вздумалось бы пугать Порцию Бельфлер. — Что-то — возможно, мой тон — помогло словам пробиться сквозь туман, вновь начавший затягивать сознание Терри.

— Порция не так сильна, как о ней думают, — сообщил Терри. — Ты, со своей стороны, прекрасный маленький эклер снаружи, но сущий бультерьер внутри.

— Я не знаю, должна ли испытать потрясение или сразу въехать тебе кулаком в нос.

— Вот-вот. Сколько женщин — да и мужчин, пожалуй — сказало бы что-то подобное психу вроде меня? — Терри улыбнулся, как могло бы улыбнуться привидение. До сего момента я не задумывалась, насколько он осознает свою репутацию.

Я приподнялась на цыпочки и поцеловала его в изуродованную шрамом щеку, стремясь показать, что не боюсь. И тут же подумала, что не совсем откровенна. В определенных обстоятельствах я бы не просто предпочла остерегаться его, но могла бы и действительно испугаться.

Терри повязал один из белых поварских фартуков и пошел открывать кухню. Остальные вернулись к работе. Мне недолго оставалось обслуживать столы, так как в шесть предстояло идти готовиться к вечерней поездке в Шривпорт с Биллом. Было неудобно перед Сэмом, который явно собирался заплатить мне за сегодняшнюю бездеятельную смену. С другой стороны, уборка на складе и в его кабинете тоже чего-то стоила.

Когда полиция открыла наконец стоянку, посетители хлынули таким мощным потоком, на какой только способен некрупный городок вроде нашего. Энди и Порция были среди первых, и я видела, как Терри выглянул поприветствовать кузенов. Они помахали ему; он поднял большой палец в знак того, что заметил, и снова исчез в кухне. Я подумала: интересно, насколько близким родственником Терри приходится парочке на самом деле. Их двоюродным братом он оказаться не может, в этом я была уверена. Конечно, легко привыкаешь называть кузеном, тетей или дядей человека, в кровном родстве с тобой не состоящего вовсе. Когда мои родители погибли во внезапном наводнении, смывшем их машину с моста, подруга моей матери старалась приезжать к нам с бабушкой каждую неделю-две, и всегда с каким-нибудь подарком для меня. Всю жизнь я называла ее тетей Полли.

Я подавала гамбургеры, салаты, полоски куриных грудок — и, конечно, пиво, — отвечала на вопросы посетителей, если находила время, и все это продолжалось, пока ноги мои не начали неметь. Я посмотрела на часы. Пора. В уборной я нашла Арлену, свою сменщицу и подругу. Ее огненно-рыжие кудряшки (на два оттенка краснее в этом месяце) были собраны в аккуратный пучок на затылке, а узкие брюки давали миру понять, что она потеряла не меньше семи фунтов. Арлена была замужем четыре раза, а сейчас пребывала в поиске жертвы номер пять.

Мы пару минут поговорили об убийстве, я обрисовала ей обстановку в зале, затем подхватила в кабинете свою сумочку и побежала к задней двери. Еще не совсем стемнело, когда я подъехала к своему дому, примерно на четверть мили углубленному в лес возле малоиспользуемой окружной дороги. Это было старое здание, некоторым частям которого исполнилось больше ста сорока лет, но оно так часто перестраивалось, что на довоенную постройку не походило. В любом случае то был старый фермерский дом, доставшийся мне от моей бабушки, Адели Гейл Стакхаус, и я ревностно хранила его. Билл не раз предлагал мне перебраться к нему, в особняк на холме через кладбище, но я не хотела покидать семейное гнездо.

Я скинула костюм официантки и открыла шкаф. Когда мы ездили в Шривпорт по вампирским делам, Билл предпочитал видеть меня принарядившейся. Причины этого я едва ли понимала: он решительно не хотел, чтобы кто-то начал за мной увиваться, но считал совершенно необходимым предъявлять меня в «Клыкочущем веселье», вампирском заведении для туристов, в лучшем виде.

Мужчины…

Я никак не могла остановить на чем-то свой выбор, и потому нырнула в душ. Поездки в «Клыкочущее веселье» всегда давались мне нелегко. Вампиры, хозяева бара, были частью некоей закрытой структуры власти, и когда они узнали о моем таланте, я стала для них желанным приобретением. Только решительное проникновение Билла в эту систему гарантировало мне безопасность, возможность жить там, где я хотела, и работу по собственному выбору. Но платой за эту безопасность стала обязанность являться по их призыву и служить при них штатным телепатом. Дело в том, что их генеральная линия требовала более гуманных методов по сравнению с теми, что они использовали ранее (то были в основном пытки).

Подставив спину под тугие струи горячей воды, я сразу почувствовала себя лучше.

— Мне присоединиться?

— Черт побери, Билл! — Мое сердце едва трепыхалось, пришлось прислониться к стене.

— Извини, милая. Ты не слышала, как открылась дверь?

— Проклятье, нет. Ты что, не можешь на входе крикнуть что-то вроде «Дорогая, я дома»?

— Извини, — повторил он — не слишком искренне, впрочем. — Тебе потереть спинку?

— Нет, спасибо, — прошипела я. — У меня не то настроении.

Билл ухмыльнулся так, что стали видны его клыки, и задернул занавеску.

Когда я вышла из душа, более или менее скромно обернувшись полотенцем, он раскинулся на моей кровати. Ботинки аккуратно возлежали на маленьком пуфике рядом с туалетным столиком. Его наряд состоял из брюк цвета хаки, темно-синей рубашки с длинными рукавами, носков под цвет рубашки и начищенных мокасин. Темно-каштановые волосы были зачесаны назад, а длинные бакенбарды выглядели довольно старомодно.

В общем, они и были старомодны — настолько, что далеко не все могли себе это представить.