Укус - Ричард Карл Лаймон

— Ты положил его туда, когда закончил с шиной, — сказала Кэт.

— Да. Так я и сделал.

— Бог мой, — сказала она. — Я ведь и не подумала…

— Я и сам не подумал. Вот только сейчас… Не знаю, какой черт меня дернул вспомнить. Сама посуди! Все это время у нас была тяжелая железка на заднем сиденье — и мы ее ни разу не взяли в расчет!

— Не пришлось бы за молотком выходить, — сокрушенно добавила Кэт.

— Да, может быть, не пришлось бы.

— Никаких «может быть». Знай я, что у нас есть домкрат — осталась бы в машине… и никогда бы не полезла в багажник. И Снегович никогда бы не узнал про Эллиота. Ничего бы с нами не случилось.

— Да, многое бы пошло иначе, — аккуратно заметил я.

— Как мы могли позабыть про домкрат?!

— Ну, — пожал плечами я, — он был не на виду, когда нам пришлось задуматься об оружии.

— Молоток тоже был, уж прости, далеко не на виду.

— Но его-то мы уже использовали как оружие! А домкрат просто помог мне со сменой шины.

— Все равно нам следовало иметь его в виду, — тряхнула она головой.

— Я знаю, Кэт. Я знаю. Сам не верю, что так все вышло.

— Это все наше проклятие.

— Проклятие мертвого вампира? — улыбнуся я.

— Я не из тех, — тщательно выбирая слова, проговорила Кэт, — совсем не из тех, кто дрожит над приметами, но сейчас… это все слишком двинуто, Сэм. Это — попросту ненормально. Мы прокляты.

27

Кэт заглянула в проем между сиденьями.

— Что-то не видно твоего домкрата, — сообщила она. — Ты его, часом, не позабыл там, на дороге?

— Нет, точно нет. Мы его просто завалили. Может, конечно, его Пегги уволокла.

— Не неси чепухи, Сэм. За спину бы она его не спрятала. Упустили бы мы — не упустил бы Снегович. Ей ведь с ее одежкой вообще ничего не спрятать.

— Куда же она тогда дела нож?

— В вырез? — предположила Кэт.

— А спереди он при этом, по-твоему, не выпадет?

— Ты же видел, как она прижимала сумку к груди.

— Может, в нее-то она его и спрятала.

— Домкрат?

— Нож, — поправил я.

— Нет, если она успела пораскинуть мозгами. Сумку-то сразу придется отдать Снеговичу. Будь я на ее месте — и в ее сарафане — я бы спрятала нож в вырез… или за резинку трусов. Впрочем, опять же, ей бы и это не удалось…

Я вопросительно изогнул бровь.

— На ней их нет.

— Откуда ты так уверена?!

— Я наблюдательна.

— Я тоже мух не ловлю, но такого как-то не приметил.

— Мне выпал хороший шанс, Сэм. Я видела, как она забирается в фургон, а платье у нее не из длинных. — Кэт подмигнула мне. — И лифчика нет. Не говори мне, что этого не заметил.

— Да, заметил, — проворчал я, — и то только потому, что из-под ее простыни не торчат бретельки.

— У нее под, пользуясь твоей терминологией, простыней, нет вообще ничего. Когда она наклонилась, передавая пакет, я прекрасно все увидела — от пяток до ножек и выше. Жаль, что ты упустил. Правда, смотреть там особо не на что.

Я поджал губы.

— Тебе не стыдно вот так вот… сейчас?..

Кэт хитро улыбнулась.

— Я знаю, это не совсем правильно. Расслабься.

— С чего ты вообще взяла, что меня волнует, что у нее там под…

— Ты ведь парень. Парни пекутся о таких вещах.

— Она не в моем вкусе.

— Эй, Сэм, не строй из себя невинную овечку! Уж как ты на меня глядел всю прошлую ночь…

— Но ты-то — в моем вкусе! — в моем голосе прорезалось отчаяние.

Кэт внезапно стала тихая и серьезная. Она уставилась на меня. Я главным образом держал взгляд на дороге, но к ней так или иначе оборачивался каждые несколько секунд. И тут Кэт наклонилась и обвила руку вокруг моей шеи. Она притянула меня поближе к себе и, прошептав «Мой хороший парень», — дыхание ее щекотало мне щеку, — поцеловала меня. И еще раз. Рука ее нежно легла на мою грудь.

Я развернулся к ней, желая отыскать своими губами ее.

— Нет-нет-нет, — с легкой улыбкой она отстранилась. — Лучше следи за дорогой. Если мы будем целоваться за рулем, мы непременно вляпаемся. Не забывай, у нас над макушками — проклятие Эллиота.

— Я бы рискнул, — прошептал я — прекрасно при этом понимая, что сейчас для подобных рисков самое худшее время. Покинув пределы Троны, довольно-таки равнинные, мы попали на дорогу, карабкающуюся на вершину горного хребта — с обеих сторон по скалистому обрыву. Стоит заложить неверный поворот — и полет с немалой высоты на недружелюбные каменья обеспечен.

Кэт смотрела на меня со своего места.

А во мне угасали последние робкие надежды на поцелуй.

Но вдруг она сказала:

— Хорошо. Только… недолго.

Наши губы встретились удивительно быстро. Мои — пересохшие и ее — мягкие и теплые. Я почувствовал, как ее дыхание чудесным образом встречается с моим — и сливается в одно.

Когда мой язык очутился за ее зубами, ее рука нежно прижалась к передку моих джинсов. А там уже было тесновато.

Мой выдох обернулся стоном.

Она убрала и губы, и руку. Наши глаза все еще разделяли считанные сантиметры.

— Спасибо, что напомнил, что нужно взять домкрат, — вдруг сказала Кэт.

Сперва я ничего не понял, замет густо покраснел и уставился на дорогу. С дорогой пока что все было в порядке. Менее скалистым пейзаж не стал, но, по моим прикидкам, мы были уже почти на самой вершине перевала.

Кэт подарила мне еще один, уже больше дружеский, поцелуй в щеку, и принялась перелезать через свое сиденье — в заднюю часть машины. Такие трюки легко проделывать детям, но мы с ней для этого были уже явно староваты. Ей пришлось всячески извиваться, вжиматься лопатками в потолок, пытаясь при этом протащить ноги в проем. Скосив глаза в зеркало заднего вида, я имел стыдливое удовольствие созерцать ее бедра. Впрочем, удовольствие продлилось недолго — в следующую секунду Кэт заехала мне ляжкой по уху.

Только после этого она наконец-то протиснулась назад.

— Фух, — послышалось с задних сидений. — Было весело.

Чтобы разобрать скопившийся завал, ей потребовалось время. Сосредоточившись на дороге, я не смотрел, что она там вытворяла. Периодически что-то ударялось об пол, один раз — довольно звонко — о стекло. Наконец, возмущенные «уф!» и «пф!» Кэт смолкли, и она прошептала:

— Попался, мудачье! Ха!

— Поздравляю, — произнес я.

— Правило «лучше поздно, чем никогда» не всегда обязательно срабатывает.

— Ладно,