Укус - Ричард Карл Лаймон

хорошо. Когда вы с Донни ели в последний раз?

— Вчера вечером. Перехватили пару бутербродов.

— И это все?

— У нас не так много денег.

— Где твои родители?

— Бросили нас.

— Бросили? — в голосе Кэт звучал неподдельный ужас.

— Ну, папа сидит в тюрьме за убийство. Мама повесилась три недели назад.

— Боже, — пробормотала Кэт. — И?..

— Вот так мы с Донни и оказались на большой дороге.

Взвыл клаксон.

— Тебе лучше идти. Очередь продвигается, — заметила Кэт.

Поминутно оглядываясь, Пегги начала пятиться к фургону, прижимая продуктовый мешок к груди. Тот порвался с одной стороны, но она держала крепко, так, чтобы ничего не выпало.

— Вернись к нам, если он разрешит, — напутствовала Кэт.

— Конечно. Спасибо. — Пегги закрыла дверь коленом и поспешила вперед. Через пару секунд после того, как она скрылась за фургоном, я услышал, как хлопнула дверь. Как только первая машина в очереди отъехала, старый дом на колесах продвинулся вперед; мы подкатили следом.

— Бедные дети, — пробормотала Кэт. — А я-то думала, мне нелегко пришлось.

— Тебе пришлось нелегко, Кэт. Глупо отрицать.

Она пожала плечами. Будто и не было никаких чокнутых мужей и вампиров.

— Теперь этот Снегович не отстанет от них.

Крутнувшись на месте, я бросил взгляд на задние сиденья.

— По крайней мере, голодать они не будут. Кстати, мы — тоже.

— Разве она взяла не все?

— Остались крекеры и плавленный сыр. И две бутылки воды.

— Я ведь сказала, что она может взять все.

— Наверное, сжалилась над нами.

— Можешь достать?..

— На полу. Придется выйти.

— Надеюсь, он не отрежет голову Донни из-за нас.

— Надеюсь. — Крякнув, я распахнул дверь, вылез и добыл остатки наших припасов. Вернувшись на место, я надорвал упаковку с крекерами.

— Как насчет ножа?

— Не понадобится. Пегги забрала салями.

— Я знаю. Но где нож?

— Я его там не увидел.

Секунду спустя мы с Кэт переглянулись.

— Должно быть, она взяла его, — почти хором вырвалось у нас.

26

Мы еще чуть-чуть сдали назад, и Кэт вышла. Проскользнув перед носом нашей машины, очутилась у правого борта фургона и сняла крышку с горловины топливного бака.

Едва горючее полилось внутрь, я перелез на водительское место — Кэт теперь было видно хуже, а вот по левому борту фургона открывался прекрасный вид. На дверь. Но не на того, кто за ней — Пегги я не заметил.

Вскоре фургон отъехал от бензоколонки, и Кэт махнула мне, чтоб я подъехал поближе. Аккуратно подогнав машину, я выключил двигатель. Теперь, стараниями Кэт, заправлялись уже мы. Оставив насос работать, она заглянула в салон через приопущенное стекло со стороны пассажира.

— Мне нужно забежать внутрь, заплатить, — сказала она. — Есть какие-нибудь свежие идеи, что еще полезного можно сделать, пока я там буду?

— Навроде «вызвать дорожную полицию»?

— Ну, что-то вроде того.

— Нет, не стоит.

— Да и мне что-то не хочется.

— Кончится тем, что Донни умрет.

— Мне тоже не кажется, что копы смогут нам помочь.

— Слушай, тут же вроде есть оружейный магазин?..

— Ты с ума сошел? Думаешь, нам просто так с прилавка отпустят парочку стволов? Скорее рак на горе свистнет.

— Ладно, посмотри, не удастся ли что-нибудь приспособить по ходу дела.

— Эй, глянь-ка.

Болтая с Кэт, я упустил момент отъезда фургона. Теперь он стоял в дальнем краю парковки.

— Господи, — выдохнул я, — он съезжает с катушек все крепче. Нас ведь даже отсюда не видно.

— Ему оно надо — видеть нас? Он же знает, что мы не рискнем выкинуть фортель. Уж теперь-то, Сэм, у него хороший залог — наши порядочность и человеколюбие.

Насос бензоколонки умолк — бак наполнился.

— Тебе подкинуть? — спросил я. — У меня есть немножко наличными.

— Прибереги, они нам еще могут пригодиться. Рассчитаюсь по кредитке. — И она побежала к главному входу в «Счастливчик».

И вот уже — скрылась внутри. Я принялся напряженно ждать.

Прошло несколько минут, и нервишки мои стали пошаливать. Мои глаза не отлипали от фургона. Надеюсь, наш ублюдочный снежный друг тоже нервничает. Главное — чтоб не злился. Хоть я его и не видел, утверждать, что мы ему не видны с моей стороны было опрометчиво — ведь всегда можно повернуть зеркало заднего вида на какой-нибудь хитрый угол. Конечно же, он нас видел. Возможно — гадал, чего мы там так долго возимся.

Я почти уже изготовился к тому, что вот-вот он выбежит из фургона, красный от ярости. Но потом понял — такому не бывать. Ему придется тащить за собой Донни или Пегги — чтобы заложники не улизнули. А при свете дня он вряд ли решится насильно тащить за собой двенадцатилетнего мальчишку (которого придется как минимум развязать и одеть). Тем паче — девчонку, что ему в дочки годится. Фактически, Снег Снегович был заперт в фургоне.

Мы были в безопасности.

Ну, в относительной безопасности, в весьма и весьма относительной.

Но все же не думалось мне, что он выполнит угрозу и расправится с Донни. Не здесь, не сейчас. Не разозлившись на медлительную Кэт. Он мог быть и психом, и чурбаном в определенного рода вещах, но в то же время он был хитер.

Хитер в достаточной мере, чтобы понять, что заложники ему нужны. С ними он мог вертеть нами как угодно. Стоит ему убить Донни — пиши пропало. Да и над Пегги у него больше не будет должного контроля — то есть, прощай, личный водитель и девочка на побегушках.

А уж если он убьет и Пегги, нас подонку будет уже не остановить.

Я надеялся — ужасно, конечно! — что Снег Снегович сочтет, что издеваться над ребятами будет не так весело, если они оба будут мертвы. Надеюсь, на убийство он пойдет только в самом последнем случае.

Кэт наконец-то вышла из «Счастливчика». В одной руке она несла упаковку пива на двенадцать банок, другой прижимала к груди большой бумажный пакет.

Протянув руку над креслом, я открыл ей дверь.

Она запрыгнула внутрь вместе с пакетом. Я завел двигатель. Из кондиционера вновь заструилась прохлада. Едва дверь захлопнулась, я нажал на педаль газа.

— Прости, что задержалась. — Она подняла окошко своей дверцы. Я последовал ее примеру.

— Заставила же ты меня поволноваться.

— Боялся, что Страх Страхович выбежит и отделает тебя по полной?

— Да нет. Он же не может выйти из фургона без ребят. До меня только дошло.

— До меня тоже — недавно. Прямо в магазине. Потому я и подумала — нечего торопиться. Что бы он нам сделал?

— Ничего, похоже.

— Вот именно, ничего. Стиснул зубы и стерпел. Ладно, проехали.

Фургон