Вина и грехи - Мара Вульф

не удавалось его распознать, и тем не менее я знала, что это что-то знакомое. Воспоминание? Еще минуту назад я отчаянно хотела покинуть подземелье, но сейчас… думала о той информации, которую Эстера оставила своим наследницам. То, что она привела меня к саркофагам, наверняка что-то значит, и, как бы сильно они меня не пугали, теперь предстояло выяснить, что в них находится. Я осторожно выпустила поток магии, направила его в нужное русло и попыталась открыть белую крышку, но она не сдвинулась с места. То же самое я проделала с черной. Магия потекла по моему телу в плечи и кисти. От усердия у меня задрожали руки.

– Ты не сможешь открыть его, – заявил голос, когда я обессиленно привалилась к черному саркофагу. – Этот гроб сопротивляется любой магии. Так и должно быть. Нексор не должен был найти вход, если вернется. А он пытался. И не раз. Эстера знала об этом. Я чувствовала его. Снаружи. Он хотел войти, а я боялась.

– Ты могла бы сказать мне об этом раньше. – Если бесплотный дух боялся этого мужчину, значит, мне и подавно следовало бежать с криками подальше отсюда. Надо вернуться в Аквинкум, забрать своего ребенка и спрятаться вместе с ним. Разве не так поступила бы мать? Но вместо этого я торчала где-то под горой, не зная, что делать дальше. – Сейчас он тоже здесь? Ты его чувствуешь?

Девушка замешкалась с ответом.

– Нет. Но это не значит, что его здесь нет. Он умный, знаешь ли, очень умный. Благодаря этому он выживал столько веков подряд. Не стоит его недооценивать. Он никогда не делает очевидных вещей.

– Спасибо за предупреждение. Если не магия, то что может открыть эти штуковины? Может, Эстера оставила в них что-то для меня?

– Конечно.

Я снова встала. Попробую еще раз, а если не получится, вернусь с мечом. Может, тут просто нужна грубая сила. Обойдя черный саркофаг, я положила руки на белую крышку, прямо на два самых больших рубина, размещенных в центре. Эстера пережила Нексора, значит, в ее последнем пристанище наверняка спрятано послание. Прежде чем я успела применить магию, в голове засверкали молнии.

– Что ты наделал? – В голосе женщины, которую я различала только как силуэт, звучало неверие. – Как ты мог? Ты согрешил против Великой Богини.

Я сразу поняла, кто говорит, еще до того, как образ стал четким. Женщина стояла посреди комнаты, где хранились гримуары. Сегодня она выглядела почти так же. Только на стенах висели ковры с другими рисунками, а люмины излучали розовый свет.

Нексор стоял напротив и смотрел на нее с упрямым выражением лица. От его красоты у меня перехватило дыхание. Ровные черты лица, блеск в глазах, жесткая линия губ и мускулистое тело, подчеркнутое облегающей рубашкой и узкими брюками. Этот мужчина был произведением искусства. Демон в теле ангела.

– Я сделал это ради тебя, – заявил он.

Эстера сердито покачала головой. Рыжие волосы струились по спине, на ней было белое платье простого покроя.

– Нет. – Она подошла ближе к нему. Во взгляде светились любовь и страх. – Этих людей, этих женщин и детей ты убил, потому что считал, будто имеешь на это право. – Королева пальцами коснулась его щеки. – Остановись, любимый. Это безумие, это неправильно.

– Я не потеряю тебя. – Его чувственные губы сжались в тонкую линию. – Я придумаю, как спасти тебя, даже если мне придется сжечь этот мир. – Он тихо застонал, и отчаяние, прозвучавшее в этом коротком звуке и его словах, почти разбило мне сердце. Он взял ее лицо в ладони, и Эстера вздрогнула, когда он прижался к ней лбом. – Я сделаю это. Ты останешься со мной, и мы будем жить вечно. Я не могу тебя отпустить. Не проси меня об этом.

– Ты должен. – Она обхватила мужа руками и прижалась к нему всем телом. – Я не могу остаться. Нам суждено провести вместе лишь это короткое время. Такова наша судьба, мы должны смиренно ее принять. Но в другой жизни Великая Богиня воссоединит наши души. В этой нам не суждено состариться вместе. Ты должен довериться ей.

В каждом слове сквозили печаль и отчаяние. В отличие от Нексора, Эстера явно верила в перерождение душ. А может, просто надеялась на это, ведь любила его так же сильно, как и он ее.

Колдун тихо рыкнул от негодования:

– Великой Богине на нас наплевать. Иначе как она могла так с тобой поступить? Не требуй этого от меня. Как мне жить без тебя? – тихо добавил он. – Я не сдамся.

Он отпустил ее так резко, что она пошатнулась. На его лице промелькнуло беспокойство. Затем Нексор схватил свой плащ, который небрежно лежал на кресле, и вышел из комнаты.

По щеке Эстеры потекла слеза, когда она потянулась за мужем, но колдун не обернулся. Медленными шагами она добрела до стола. Королева по-прежнему была красива, но ее болезнь уже давала о себе знать. Она сильно похудела, пальцы дрожали. Глаза казались слишком большими на нежном лице, а сама она выглядела неестественно бледной. Тем не менее Эстера держалась прямо. Она мрачно посмотрела на книгу, лежавшую на столе, затем села на стул и придвинула ее к себе. Медленно начала писать.

Картинка сменилась, и теперь передо мной на большой кровати лежали две переплетенные фигуры. Эстера гладила обнаженную спину Нексора. Его мускулы и гладкую кожу покрывал пот. Он поцеловал ее ключицу, а затем провел губами по шее. Ее волосы разметались по белым подушкам, а на губах играла улыбка, пока она шептала ему на ухо, как сильно любит его.

Нексор коснулся ее щеки, и от его взгляда у меня перехватило дыхание.

– Ты моя. Навсегда. Я не потеряю тебя, – произнес он хрипло.

– Так и будет, любовь моя. Я найду тебя снова. Обещаю. – По ее щеке пробежала слеза.

Нексор стер ее и покрыл лицо жены нежными поцелуями. Мне следовало бы отвернуться: момент был слишком интимным. Но я не могла. Их любовь далеко выходила за рамки физической. Я чувствовала ее даже сквозь века, разделявшие нас. Я чувствовала его поцелуи, и содрогалась каждой клеточкой тела, когда его руки ласкали кожу цвета алебастра, порывисто и в то же время бесконечно нежно. Он поклонялся ей, готов был отдать все, чем обладал. Они были единым целым, и я в равной степени чувствовала страх обоих. Он боялся остаться один в этом мире или другом. Его ужас, что он больше ее не найдет, огнем горел в моих венах. Страх Эстеры перед тем, что случится с ним,