Джанин Фрост - На полпути к могиле

- Котенок… - Он обнял меня за виски. - Говорю же, я люблю тебя. А значит, никто другой мне не нужен.

Я знала, что это плохо кончится. Знала так же верно, как то, что я - уродец-полукровка, но пока я смотрела ему в глаза, это ничего не значило.

- Последнее, но чуть ли не самое главное - я непременно буду охотиться на Хеннесси вместе с тобой. Если уж я тебе достаточно доверяю, чтобы стать твоей… подружкой, так и ты мне доверься в этом.

У него вырвалось что-то наподобие вздоха.

- Умоляю тебя, не лезь ты в это дело. У Хеннесси есть связи наверху, и он не знает жалости. Это опасное сочетание.

Я усмехнулась:

- Наполовину покойница и полный мертвец. Это тоже опасное сочетание.

Он снизошел до сухого смешка:

- Тут ты, пожалуй, права.

- Кости, - я не мигая взглянула ему в лицо, чтобы он понял, как это серьезно, - я не могу устраниться, когда знаю, что происходит. Я возненавижу себя, если не сделаю всего, что могу, чтобы это прекратить. Так или иначе, я уже замешана. Тебе остается только выбирать, буду ли я продолжать с тобой - или без тебя.

Он наградил меня своим пронизывающим взглядом. Из тех, которые будто дыру в затылке просверливают. Но я не отвела глаз. В конце концов отвернулся он.

- Ладно, милая. Твоя взяла. Достанем его вместе, обещаю.

Первые лучи рассвета вонзились в небо. Я с огорчением взглянула на них:

- Солнце встает.

- Верно.

Он снова притянул меня к себе и поцеловал с таким пылом, что я задохнулась. Его губы, все его тело говорили яснее ясного.

- Но ведь уже утро! - изумилась я.

Кости негромко рассмеялся:

- Право, милая, не настолько уж я мертвый…

Попозже мы заказали завтрак в номер. На мой взгляд, эту услугу изобрел посланец Небес, не иначе. Правда, к тому времени когда мы вспомнили о еде, это уже больше походило на ланч, но я все равно попросила принести оладьи и яичницу. Кости забавлялся, глядя, как я умяла все, что было на тарелке, и потом начисто выскребла донышко.

- Всегда можно заказать еще. Нет нужды грызть тарелку.

- Могла бы и сгрызть. Думаю, тебя все равно больше не пустят в этот отель, - отозвалась я, многозначительно обводя глазами разбитую лампу, сломанный стол, запачканный кровью ковер, перевернутую кушетку и прочие следы нашего присутствия в номере.

Казалось, здесь отбушевало сражение. А в каком-то смысле так и было. Битва на полях любви, так сказать. Он усмехнулся, потягиваясь:

- Игра стоила свеч.

Мне попалась на глаза отметина на его левой руке. Я, конечно, заметила ее и в первую ночь, но тогда мне было не до разговоров. Теперь я обвела ее пальцем.

- Скрещенные кости. Очень подходящий значок. - Татуировка была не сплошной - просто контур костей. Чернила только подчеркивали белизну кожи. - Когда тебе это сделали?

- Шестьдесят лет назад. Получил от друга, морского пехотинца. Он погиб на Второй мировой.

Господи, а еще говорят о разрыве между поколениями. Эта татуировка оказалась втрое старше меня. От неловкости я перевела разговор на другое:

- Ты узнал что-нибудь новое о Чарли?

Он, пока я заказывала завтрак, занимался компьютером. Мне не хотелось спрашивать, каким образом он выяснял, полагается ли за Чарли награда. Может, выставил на электронную распродажу. Один труп, хорошо прожаренный. Первое предложение - тысяча долларов!

- Проверю, кто-нибудь мог уже клюнуть, - отозвался он, легко выбираясь из постели.

Он был совсем голый, и я глаз не могла оторвать от его зада. Два с лишним века, а все еще было на что посмотреть!

- Ага, е-мейл с приятным известием! Банковский трансфер завершен, сто тысяч долларов. Чарли задел кого-то, кого лучше было не трогать. Я сообщил ему, где можно найти тело для проверки. Хеннесси скоро об этом услышит. Тебе опять причитается двадцать кусков, Котенок, а ведь тебе даже целоваться с ним не пришлось.

- Я не возьму денег.

Я отозвалась не раздумывая, как бы возмущенно ни вопила мелкая алчная половина моих мозгов. Он с любопытством разглядывал меня:

- Почему бы нет? Ты их заработала. Я же сказал, что действую по плану, который составил, когда тебя в нем еще не было. Так в чем дело?

Я со вздохом попыталась связно изложить путаницу чувств и мыслей, из которых складывалась моя совесть:

- Потому что это неправильно. Одно дело, когда мы с тобой не спали, а содержанкой я быть не хочу. Не могу быть одновременно любовницей и партнером. В общем, выбирай сам. Если ты мне платишь, я больше с тобой не сплю. Оставляешь деньги себе, и постель продолжается.

Кости открыто расхохотался, шагнул ко мне:

- А ты еще удивляешься, за что я тебя люблю! Если хорошенько разобраться, ты мне платишь за то, что я тебя имею. Ведь стоит мне перестать, и я должен тебе двадцать процентов от каждого контракта. Черт побери, Котенок, ты снова делаешь из меня шлюху.

- Это… я не… Черт, ты же знаешь, что я имела в виду!

По правде сказать, так я об этом не думала. Я хотела вырваться, но у него руки были тверже стали. И в глазах, вместе с искорками смеха, мелькало что-то еще. Темно-карие кружки стали наливаться зеленым светом.

- Никуда не денешься. Я должен отработать двадцать тысяч и намерен приняться за дело, не откладывая…

Прежде чем пройти на посадку, мы уложили колья и ножи в коробки и передали в особую службу доставки. В наше время в аэропортах такие строгости. В графе «Содержимое» Кости вписал: «Столовый набор». Порой у него прорывалось нездоровое чувство юмора. Другой ручной клади у нас не было. Кости опять пустил меня к окну, и я с нетерпением дожидалась прилива энергии в миг, когда взревут двигатели. А он закрыл глаза, и, когда мы начали разбег, вцепился в подлокотники.

- Тебе что, не нравится летать? - удивилась я.

Никогда не замечала, чтобы его что-то пугало.

- Вообще-то, не слишком. Один из немногих способов, которым тип вроде меня может окончательно помереть.

Он так и не открыл глаз, когда нас вжало в сиденья при отрыве от земли. Когда перегрузка ослабла, я подняла ему веки, и он злобно уставился на мою усмешку.

- Ты что, не знаешь статистики? Самый безопасный вид транспорта, если подсчитать проценты.

- Только не для вампира. Мы можем уцелеть в автомобильной катастрофе, при крушении поезда или корабля, чуть ли не везде. Но в падающем самолете даже нам остается только молиться. Я семь лет назад потерял приятеля при крушении в Эверглейде. От бедняги нашли только коленную чашечку.

Вопреки его опасениям, самолет благополучно совершил посадку в четыре тридцать. Поймать такси для Кости было проще простого. Он всего лишь сверкал на водителя зеленым взором и принуждал того остановиться. Они останавливались, даже если уже везли пассажиров. Такое, к моему смущению, случилось дважды. Наконец мы поймали свободное такси и отправились ко мне домой.