Джанин Фрост - На полпути к могиле

Через несколько минут он спустился вниз.

- Она теперь успокоилась. - Он обращался больше к Таре, чем ко мне. - Зовут ее Эмили, родных, с которыми можно связаться, нет. Она с пятнадцати лет сама о себе заботится, а подружки, с которыми она снимала комнату, думают, что она уехала с бывшим приятелем. Не стоит их разубеждать, подвергая опасности.

- Я сварю еще кофе - и сразу наверх, - сказала Тара, вставая. - Вы останетесь?

- Нельзя, - покачал головой Кости. - Нам надо успеть на рейс после полудня, а мы заселились в отель. Но тебе спасибо, Тара. Я у тебя в долгу.

Она поцеловала его в щеку. На этот раз я приняла это спокойно.

- Ничего подобного, милый. Но ты береги себя.

- И ты. - Он повернулся ко мне. - Котенок?

- Я готова. Спасибо за кофе, Тара, и за разговор.

- Пустяки, детка, - улыбнулась она. - Будь доброй к нашему мальчику и помни: веди себя хорошо только тогда, когда это веселее, чем вести себя плохо!

Я удивленно рассмеялась этому озорному совету - совершенно неожиданному при совсем невеселых обстоятельствах нашего знакомства.

- Постараюсь запомнить.

Всю дорогу до отеля Кости молчал. Мне так о многом хотелось его расспросить, но, понятное дело, я не могла себя заставить.

Однако, когда мы завернули на стоянку, я не выдержала:

- Так что дальше? Узнаем, назначена ли за Чарли награда? Или ищем кого-нибудь, кто знает того засранца в маске? Не понимаю, зачем ему маска? Ты как думаешь, это у него такой заскок или он боялся, что она его узнает?

Кости припарковался и кинул на меня непонятный взгляд:

- Возможно и то и другое, но в любом случае, я думаю, тебе на этом лучше закончить.

- Ой, хватит уже заботиться о моей безопасности! - мгновенно разозлилась я. - Думаешь, увидев, что они сделали с Эмили, зная, что так же мучают не знаю сколько других девушек, я полезу прятаться под кровать? Не забывай, я сама чуть не попала в их число! Я не брошу этого дела, даже не думай!

- Слушай, вопрос не в твоей храбрости, - напряженно проговорил он.

- А в чем?

- Я видел твое лицо. Твой взгляд, когда я говорил с Чарли. Ты готова была поверить, что я перейду на сторону Хеннесси. В глубине души ты мне до сих пор не веришь.

При последних словах он саданул ладонью по рулю, смяв баранку. Я поморщилась, и не только от справедливости его обвинения.

- Ты здорово играл, и я не знала, что и думать. Господи, разве я виновата? Последние шесть лет мне каждый день вбивали в голову, что все вампиры - злобные порочные мерзавцы, и на сегодняшний день ты - единственное известное мне исключение.

Кости фыркнул от неожиданности:

- Знаешь, это самое приятное, что мне приходилось от тебя слышать.

- А Тара была твоей подружкой?

Вопрос вылетел сам собой. Я захлебнулась ужасом. Боже мой, лучше бы не открывала рта!

- Забудь, - поспешно попросила я. - Это неважно. Слушай, насчет прошлой ночи… Я думаю, мы оба сделали ошибку. Черт, ты, наверно, сам понимаешь и согласишься, что это не должно повториться. Я не о том, что чуть не попалась с Чарли, хотя от старых привычек трудно избавиться. Неудачная метафора, но все равно, ты меня понял. Мы работаем вместе, убираем Хеннесси и кто там еще в его шайке, а потом мы… э… идем каждый своей дорогой. Всем хорошо, никаких обид.

Он молча разглядывал меня несколько минут и, наконец, ответил:

- Боюсь, что не могу на это согласиться.

- Но почему же? Из меня получилась отличная наживка! Все вампиры съесть меня готовы.

Краешки его губ дрогнули в усмешке, и сама я про себя застонала, осознав, что ляпнула. Кости протянул руку, погладил меня по щеке.

- Я не могу уйти своей дорогой, Котенок, потому что я тебя люблю. Я тебя люблю.

Я разинула рот. В голове мгновенно стало пусто. Потом голос вернулся ко мне:

- Нет, не любишь.

Он фыркнул и уронил руку:

- Знаешь, пушистик, у тебя довольно надоедливая привычка объяснять мне, что я чувствую и чего не чувствую. Прожив двести с лишним лет, я худо-бедно сам научился разбираться.

- Ты это затем говоришь, чтобы заняться со мной сексом? - подозрительно спросила я, вспомнив Дэнни с его враками о любви.

Он сердито глянул на меня:

- Знал, что ты так подумаешь. Потому и не говорил об этом раньше, боялся, ты решишь, что я лгу, только чтобы заманить тебя в постель. Но теперь, грубо говоря, я уже завалил тебя на спину, и мне не пришлось для этого клясться в вечной преданности. Теперь можно больше не скрывать своих чувств.

- Но ты и знаешь меня всего-то два месяца!

Раз возражения не прошли, я перешла к уговорам.

Легкая улыбка искривила его губы.

- Я начал влюбляться еще тогда, когда ты в пещере подбила меня на этот дурацкий поединок. Ты стояла там, скованная, в крови, и называла меня трусом, подначивала убить тебя! Знаешь, зачем мне понадобилась наша сделка? Честно говоря, милая, только для того, чтобы заставить тебя проводить со мной время. Я знал, что иначе ты ни за что не согласишься. Ты, как-никак, была набита предрассудками насчет вампиров, да и сейчас от них не избавилась.

- Кости… - Я слушала его признания с круглыми глазами и понимала, что это всерьез. - У нас все равно ничего не выйдет. Надо кончать сразу, пока не зашло слишком далеко.

- Знаю, почему ты так говоришь. Боишься. Тебя напугал тот сопляк, а еще больше ты боишься того, что скажет твоя милая мамочка.

- Да уж, она найдет что сказать, можешь не сомневаться, - пробормотала я.

- Я, Котенок, столько раз смотрел в лицо смерти, что сбился со счета, - и это дело с Хеннесси не исключение. Неужто ты думаешь, что я сбегу от твоей разгневанной мамочки?

- Сбежал бы, не будь ты так глуп. - Это я тоже пробормотала себе под нос.

- Тогда считай меня самым глупым человеком на свете.

Он наклонился и поцеловал меня. Долгий, глубокий поцелуй, полный страсти и обещаний. Мне нравилось, как он меня целовал. Как будто упивается моим вкусом и никак не может напиться.

Я оттолкнула его, дыхание у меня срывалось.

- Смотри же, без дураков. Ты мне нравишься, но если окажется, что ты пудрил мне мозги, чтобы чего-то добиться, я воткну самый большой серебряный кол прямо тебе в сердце.

Он хихикнул и скользнул губами по моей шее:

- Я предупрежден.

Я вздрогнула от эротичного прикосновения к пульсирующей жилке.

- И не кусаться! - добавила я.

Его смешок пощекотал мне кожу.

- Клянусь честью. Еще условия?

- Да… - Соображать становилось все труднее. - Чтоб никого, кроме меня.

Он откинул голову, губы у него подрагивали.

- Какое облегчение! После того как ты предлагала меня Таре, я уж решил, что ты не поклонница моногамии.

Я вспыхнула:

- Это не шутка!

- Котенок… - Он обнял меня за виски. - Говорю же, я люблю тебя. А значит, никто другой мне не нужен.