Вики Петтерсон - Аромат теней

— Поэтому перестань мучить себя за это! — Она вынудила меня посмотреть на нее. — Ты как будто сама умерла в тот день, вместе с Джоанной, которая так и не научилась снова жить…

Я ахнула.

— … после того нападения. — Шер отступила, как будто поняла, что только что сказала. Качая головой, она все-таки закончила: — Мне жаль, милая, но я должна была сделать это. Мы поклялись всегда быть честными друг с другом.

— Честность не означает необходимость причинять боль, — ответила я и тут же поняла, что иногда означает.

— Она означает правдивость, как ты хотела быть правдивой с Джо. Ты слишком боялась, что она будет осуждать тебя, или вообще не станет с тобой общаться, или сделает то же, что она делала со всем остальным миром.

— Она никогда так со мной не поступала!

Неужели я действительно могла? А если бы Оливия вынудила меня? Если бы попыталась сделать меня более открытой и уязвимой… как она сама? И как Шер?

— Откуда ты знаешь? А теперь уже слишком поздно, теперь, когда тебе так больно, ты считаешь…

— Ты что, психоаналитик?

— … считаешь, что она была права, — продолжала Шер, не обращая внимания на мои слова. — Гораздо проще закрыться от всего и от всех. Ничего не чувствовать.

— Я лежала в больнице, если ты заметила!

— … Ты становишься похожа на нее. Пустой оболочкой. Разбитыми часами. Очень скоро ты превратишься в еще одного призрака, обременяющего мир своим пустым присутствием.

Слишком близко. Слишком близко к тому, что я ощущаю. Слишком близко к тому, во что я верила.

— Уходи, — процедила я сквозь стиснутые зубы. — Уходи из моей квартиры.

Она горько улыбнулась, как будто я подтвердила ее слова.

— Хорошо, Ливви-девочка. Я дам тебе время подумать, если хочешь, но не жалею, что высказалась. И есть еще кое-что…

Я нетерпеливо вздохнула.

— Нет, не отворачивайся. Хочу, чтобы между нами была ясность. Твоя сестра не любила меня, не уважала и плохо со мной обращалась. Я хочу помочь тебе, Лив, но я не… — Она поджала губы, пытаясь взять себя в руки. — … я не боксерская груша.

Я думала, она замолчит, но нет. Она глубоко вдохнула в закончила то, что начала.

— Если ты будешь продолжать сравнивать мена с Джоанной, тебе не понравится то, что ты увидишь. Это только я, такая же, как всегда. И не собираюсь меняться. Даже ради тебя.

— Что ты знаешь о переменах? — спросила я низким хриплым голосом. — Что ты можешь изменить в себе, Шер? Цвет лака на ногтях? Цвет волос? Гардероб?

Она побледнела.

— Что ж, поздравляю. — Она с трудом глотнула. — Похоже, одна из нас стала Джоанной.

Она развернулась и в облаке цвета, аромата и негодования направилась к двери.

Я закрыла глаза и так стиснула челюсти, что заболели зубы.

— Не понимаю, чего ты от меня хочешь! Чего все хотят от меня. Я видела, как умерла моя сестра, Шер! Я сама почти умерла!

— Ну, все мы умрем, дорогая. А до того времени… — Шер распахнула дверь и жестко посмотрела на меня через плечо, — … тебе стоит научиться жить.

И дверь за ней захлопнулась.

Сука.

Хотя стоило Шер выйти, как я тут же захотела вернуть ее. Меня окружило одиночество, оно молча окутало мое тело, тело Оливии. Я повернулась в одну сторону, в другую. Я принюхивалась, пока не расслабилась. В квартире никого и ничего нет. Точно как я и хотела. Верно?

— Параноик, — сказала я, нацеливаясь на спальню. Это единственная комната, в которой мы не побывали с Шер. Натыкаясь на стены, я направилась туда. — Надо с этим покончить.

В спальне полутемно, и это приятно, здесь тоже цветы и одно из тех ползучих растений, которые даже я не смогла уничтожить. Теперь я вспомнила, что Оливия дарила мне такое же, и подумала, не от одного ли они корня. И живо ли еще то, что осталось среди вещей, когда-то принадлежавших мне?

Ковер новый. Берберский, светло-кремовый. По нему мягко ступать. Я подошла к кровати и заглянула под нее. Никакого пыльного кролика, тем более ятагана или отрубленной руки. Простыни тоже новые, я знаю это по запаху, и замазка, которая держит недавно вставленные стекла, едва успела потерять свой острый запах. Вероятно, мне должно быть неловко в комнате, где я видела насилие и смерть. В комнате, где я потеряла гораздо большее. Но все здесь было слишком аккуратное, слишком розовое и слишком благожелательное.

Я уже собиралась выйти, как заметила слегка приоткрытую дверцу шкафа. Ничего странного… если не считать того, что все остальное в абсолютном порядке. Я нахмурилась, сделала шаг, другой и поняла, что сердце бьется впятеро быстрей. Хорошо бы иметь мое оружие, любое оружие. Но эту мысль я постаралась отбросить. «Глупо», — подумала я, протягивая руку к ручке двери. Всего лишь пустой шкаф.

Как только я открыла дверь, она прыгнула на меня. Послышалось ворчание — ее? мое? — и комок белой шерсти через открытую дверь метнулся в гостиную. Выругавшись, я поднесла руку к щеке. Луна, мой новый товарищ по квартире.

— Скорее лунатик, — вздохнула я, прислонившись к дверце. — Мне нужно выпить.

На кухне я достала водку — я знала, где она обычно стоит, — налила, не разбавляя, добавила лед. Прислонившись к бару, я закрыла глаза и отпила немного, но мысленно все время видела лежащий на кофейном подносе пакет с подарком. Я боролась у гранитной стойки с желанием немедленно пойти туда. Я и хотела распечатать подарок, и не хотела. Узнать, что приготовила для меня Оливия, и не знать этого. Если я распечатаю пакет, то не только увижу, что внутри, но и застолблю свое настоящее. «Больше никаких глупых сюрпризов в будущем, — подумала я, снова делая глоток. — Больше никакого настоящего времени. Только мертвая Оливия в прошлом».

Я палила еще один стакан, до края. Одно ясно: что бы я ни сделала, я не сделаю это трезвой.

Вернувшись в гостиную, я сбросила туфли — первый непорядок в безупречной квартире сестры — и задумалась, поступала ли она так же. У меня нет возможности узнать это.

Набрав полный рот водки, чтобы онемели язык, небо и десны, я посмотрела на пакет. Краем глаза я видела Луну, прижавшуюся за диваном. Она словно пыталась кого-то поймать. Я села на столик со стеклянным верхом — лед в моем стакане задребезжал — и потянулась к пакету.

Тонкая дорогая обертка, девичий бантик, под ним надежно закреплена карточка. Я не стала разрывать обертку, как сделала бы обычно, но потянула за ленточку, пока та не развязалась, развернула и отложила бумагу. Карточку тоже отложила в сторону, чтобы изучить позже. Внутри была аккуратная белая коробка. «Почему, — подумала я, делая еще один глоток,… я начала замечать самые незначительные подробности?» Луна сидела прямо напротив меня, смотрела на меня золотыми глазами не мигая, очевидно, удивляясь тому же. Я подняла крышку, порылась в упаковочной бумаге, пока не достала первый предмет.