Алексей Тарасенко - Бедный Енох

Но я непреклонен, я сообщаю Андрею, что готов даже съездить с ним в аэропорт, лишь бы только по дороге обсудить странного Арзумяна. Андрей соглашается, но, как мне показалось, потому, что думал что моя настойчивость наигранная, я блефую, никуда не поеду с ним и после его согласия просто передумаю.

Дальше — еще больше. Когда в назначенное время я был у посольства — чтобы сесть в машину с Павловым, мне едва удалось поймать эту машину, когда она уже отчаливала. Павлов, как оказалось, не стал на месте меня дожидаться, хотя в срок я и не опаздывал, а был на месте раньше назначенного времени.

Тем не менее моя настойчивость мне помогла — перегородив дорогу я заставил водителя остановиться.

В машине, пока мы ехали, Павлов какое-то время делал вид, будто обеспокоился из-за меня:

— Андрей! Ну ты же мог под машину угодить? Не бережешь ты себя!

Но я настойчиво, хоть мне и казалось, что Павлов намерен тянуть время — лишь бы не выслушивать того, что я ему хочу сказать — гну свою линию:

— С Арзумяном я чувствую какая-то подстава, Андрей, понимаешь?

— Разве?

— Да, он сует свой нос, притом сходу так, не скрываясь особо, туда, куда ему не следует.

— Хм. Может он просто любопытен? Разве это плохо? Он — на новенького в этом деле, понимаешь? Хочет, наверняка все выяснить и поиметь гарантии…

— Ну, как сказать? На мой взгляд он слишком, не в меру интересуется в том числе и тем, что его совершенно не касается, даже не смотря на наше с ним сотрудничество!

Но Павлов, кажется, думает совершенно о другом:

— Понимаешь, старик — вдруг говорит он после продолжительной паузы, когда я уже начал думать, что остаток пути мы проедем молча — этот человек очень ценен для нас. Ну, посуди сам, гражданин соседнего государства, уйдет за кордон как только сделает дело и возьмет деньги. Гражданства не просит. Если будет надо — наши спецы его на наших базах спрячут.

— Да? Думаешь? То есть он даже и там будет вынюхивать что-то, околачиваясь рядом с нашими спецслужбами?

— Старик! Ну, не гони пургу! Нам главное самим впросак не попасть и выполнить задание!

Этим, как мне показалось, Павлов поставил точку в разговоре. Я попросил водителя остановить машину и, перейдя на другую сторону дороги, поймав авто из аэропорта в город уже через сорок минут был в центре Тыбы-э-Лысы.

ГЛАВА I.XII

В общем все как-то так.

Иногда мне удается съездить в Москву, но, признаюсь честно, чем дольше я нахожусь в МОГКР-е, тем реже мне хочется возвращаться домой. Фактически все мои визиты происходят только по той причине, что я знаю, что мама скучает.

Всякий же раз, как я возвращаюсь в Москву, мне приходится встречаться и с Сартаковым и с его Приятелем.

Итак, из аэропорта Тыбы-э-Лысы я улетаю вечером пятницы, прибываю в Москву поздно ночью, а субботу обычно «сгрызают» встречи с непосредственными кураторами, так что на общение с мамой остается совсем-совсем мало времени.

В одну из таких встреч с Сартаковым он мне как раз рассказал о предстоящих событиях в МОГКР-е. Мы сидели с ним в недавно восстановленном на старом месте ресторане «София» (некогда обожаемом КГБ-шниками) и неспешно ужинали.

— Тут, понимаешь, такие дела намечаются… — Сартаков как раз вытер рот большой салфеткой после откушивания грибного супа и приступил к чешскому пиву, налитому в большую литровую кружку, сверху-темное и сладкое, снизу — светлое — помнишь, как несколько лет назад мы серьезно поцапались с этой Маленькой, но очень Гордой Кавказской Ресубликой?

— Да, было дело. — Отвечаю я. — Но нашим войскам тогда удалось быстро дать отпор.

— Вот-вот. Потому что все заранее были готовы к агрессии, а театр, так сказать, военных действий ограниченный, простора особого для маневра не дающий, так что всем заранее было ясно, кто, куда и по каким дорогам двигаться будет. В этих горах ведь современную технику только по дорогам гонять можно!

Затем Сартаков какое-то время смотрит в окно на площадь Маяковского:

— Ну так вот. Понятное дело что бесноватый фюрер, президент этой долбанной республички, до сих пор не оставил своих коварных планов на большой реванш.

Я покачиваю головой в знак согласия.

— Только теперь у него изменились подходы, так что сейчас он планирует действовать несколько иначе…

К нам подошла официантка — забрать пепельницу, уже наполнившуюся окурками, и, уличив момент, Сартаков попросил ее принести счет.

— Сегодня они сформировали в Боржомском ущелье несколько групп боевиков из наших бывших сограждан кавказского вероисповедания, и в скором времени планируют их запустить на наш Кавказ.

Тут я живо себе представил боевиков-террористов, всех почему-то в черном, с большими кривыми саблями и зелеными повязками на головах. Злобные боевики точат ножи и снаряжают магазины от автоматов Калашникова патронами, время от времени переговариваясь друг с другом, кивают в сторону России (ну, вроде как я предполагаю, что они знают, в каком направлении от них Россия находится) и после скалят свои длинные белые зубы в злобных и довольных ухмылках. Все это кажется не таким уж и страшным, если ты сидишь в Москве в ресторане «София», но как представить, что завтра вечером тебе возвращаться в Тыбы-э-Лысы, а от него до Боржомского ущелья рукой подать! — уууу. Никакой дипломатический паспорт не избавит от легкого подергивания коленок.

— Ну так вот — Сартаков расплачивается по счету, великодушным жестом показывая, что не нуждается в содержимом моего портмоне, так мной суетно открываемого — мы решили сыграть на опережение.

— Мы — это кто? — несколько застенчиво переспрашиваю я, хотя и сам мог бы догадаться о том, кто за всем этим стоит.

— Мы? Мы — это все те же персоналии с престарелой площади!

Я догадываюсь о Сумрачном, теперь уже представляя его, почему-то тоже с зеленой повязкой на лбу точащего шашку у себя в кабинете, лукаво взирающего при этом на портрет Президента.

— Так как самое уязвимое место Маленькой Республики — это ее нефтяной трубопровод, будь он неладен во веки веков, товарищами было решено жахнуть его как следует, накануне событий, когда боевики уже будут находиться в готовности номер один, прямо уже перед самой отправкой. Понимаешь, о чем идет речь?

Я с большим усилием делаю вид, будто готов взяться за такое дело с легкостью ну прямо сейчас.

— Жахнуть — это что? Тут могут быть тысячи вариантов. Или имеется в виду просто команда на какой-нибудь по выбору самого исполнителя способ вывода из стоя трубы?