Клари Ботонд - Любовники старой девы

— Ты можешь предположить, зачем она поехала тайком в Гёзале? Ведь она говорила, что уезжает гостить к своей приятельнице, ты сам проводил ее до большой дороги!

Все молчали, глядя на Жигмонта.

— Теперь я кое-что понимаю! — начал он. — Но это еще не вся моя правда, предупреждаю вас, свою правду я берегу до конца! Итак, Маргарета хотела увидеться с сестрой. Должно быть, она колебалась и всё откладывала исполнение этого своего намерения. Но они ведь не виделись с детства и Маргарету можно понять! Узнав о письме, она заволновалась, начала строить предположения, домыслы. Сначала хотела ехать с нами, со мной и с Михалом! Затем, видимо, решила, что этого делать не нужно, и поехала в Гёзале тайком! Она знала, когда мы собираемся выехать и опередила нас. Но возникает естественный вопрос — зачем понадобилось Михалу писать это странное письмо?

— Я отвечу на этот вопрос. — Михал оперся растопыренными пальцами обеих рук о подоконник. — Когда…

— Прости, что перебиваю тебя, — вступил вдруг Жигмонт. — Ведь незадолго до написания письма ты охотился в Гёзале, в лесу. И, конечно, письмо связано с этим. И теперь я даже догадываюсь… Но лучше объясни сам, ведь эта правда принадлежит тебе.

— Когда я ехал в Гёзале на охоту, я хотел увидеть замок моих предков. Да что говорить, я из-за этого и затеял ехать, а вовсе не из-за кабанов, хотя таких кабанов мало где найдешь — свирепые, как волки!

Ивана быстро улыбнулась и тотчас сжала губы.

— Отец знает, что я поехал не один, со мной было несколько приятелей и слуги. Приятели мои знали, что Гёзале — старинное гнездо рода Запольи. Мы славно поохотились. Спутники мои и слуги отправились в деревню — решили разделать и приготовить кабана и устроить небольшую пирушку…

Этот рассказ о веселье и забавах молодых людей вызвал невольные грустные улыбки у всех, ведь так далека была эта беззаботная жизнь от того, что происходило сейчас, в неуютной сумрачной комнате.

— Друзья понимали, что мне хочется увидеть замок, и увидеть его одному, чтобы никто не был свидетелем моего волнения. И когда я сказал, что вернусь в деревню кружным путем, все охотно согласились.

Я пошел через лес напрямик. Выбрался на поляну, потом чуть не свалился в овраг с холма. Наконец вдали показались смутно видимые башни замка. Я решился приблизиться. Теперь я шел медленно. Я хотел увидеть замок, но одновременно мне хотелось длить ожидание.

Вдруг до моего слуха долетели звонкие женские голоса. Я прошел еще немного и, стоя в кустах, раздвинул ветки. Открылась поляна, усеянная ягодами. Три женщины весело собирали ягоды, то и дело с удовольствием кидали горсточку в рот, пересмеивались. Одна из них была уже стара и по виду служанка. Вторая, крепкая и круглолицая, должно быть, из той самой деревни, куда я собирался прийти к приятелям. Третья была одета скромно, но вся ее повадка выдавала благородное происхождение. То, как изящно она наклонялась, как откидывала на плечи пышные пряди… Вот она распрямилась и улыбнулась. После эта нежная смешливая улыбка мне всё время снилась!

— Эй! — крикнул я.

Конечно, это тоже было глупым мальчишеством. Следовало просто выйти, поклониться и назвать свое имя!

Женщины испугались моего крика и побежали.

— Эй, стойте! — я уже понимал, как глупо всё вышло, но продолжал делать глупости, почему такое бывает — начнешь делать глупости, уже всё понимаешь, но остановиться не можешь…

Видя, как они побежали, я выскочил из кустов и погнался за ними. Не похоже было, что они испугались всерьез. Я слышал их смех. Круглолицая девушка из деревни бежала с двумя корзинками в руках — она несла корзинку моей красавицы. Вот молодая крестьянка споткнулась о выступающий корень, и тут я крепко ухватил ее за руку, пониже локтя.

— Пустите, господин, пустите! — закричала она и выронила корзинку. Ягоды рассыпались.

До меня донеслись голоса ее спутниц, я понял, что теперь они немного встревожились.

— Я тебе зла не сделаю, — сказал я девушке. — Ты только скажи мне, кто это с тобой?

Я уже встречал таких женщин, которые чутьем угадав чужую влюбленность, делаются наглыми и насмешливыми; вот и эта девица была из таких. Она посмотрела на меня дерзко и расхохоталась. И вдруг подставила мне ножку. Я шлепнулся, а она крикнула, убегая:

— Это племянница госпожи Шомёги из замка Гёзале!

Конечно, я тотчас вскочил. Я понимал, что я смешон, но что мне было делать!

— А я — Михал Запольи! — крикнул я в ответ.

Еще некоторое время до меня доносились голоса и смех. Я не стал преследовать их. Да и в замок я теперь раздумал идти. Повернул назад и скоро был в деревне. Хотел было расспросить местных о Гёзале и его нынешних владельцах, но смущался и спрашивать не стал.

Теперь я знаю, что в лесу тогда встретил Ивану и Марию!

Наверное, от любви люди глупеют! Я ломал голову — как увидеть мою красавицу? Хотя, казалось бы, чего проще — я всегда мог поехать в Гёзале. Но я что-то такое нелепое и странное придумывал. Теперь-то я понял: я просто стеснялся, страстно хотел ее увидеть и в то же время боялся ее увидеть. Короче, если бы вдруг явился волшебник — исполнять мое заветное желание — он бы просто не знал, как быть со мной.

— Должно быть, эта неопределенность желаний — самая отвратительная и самая очаровательная человеческая черта, — задумчиво произнес Жигмонт.

— И вот, — продолжил Михал, поудобнее усаживаясь на подоконнике. — Я выдумал эту глупость — написал письмо от имени хозяев Гёзале с приглашением отцу приехать. Мне показалось, если я приеду с отцом, я не буду так робеть и… она не поймет, что я приехал из-за нее. Хотя… я желал, я жаждал, чтобы она всё поняла!

Ивана наклонила темноволосую голову. Кларинда посмотрела на девушку и улыбнулась.

— Когда я подал тебе, — помнишь, за обедом, — это письмо, написанное левой рукой, ты серьезно взял его и некоторое время рассматривал, словно изучая. — Жигмонт засмеялся. — Но я заметил, что ты держишь письмо вверх ногами и сам понимаешь это. Я об одном жалею — зачем я не сказал обо всем Маргарете. Если бы она узнала, что это странное письмо — всего лишь уловка влюбленного, она бы не испугалась и не поспешила бы тайком в Гёзале. Но я не хотел выставлять себя в смешном виде. Я поступил глупо. Маргарета всё могла бы понять, она умела чувствовать так тонко и красиво.

Кларинда тихо заплакала. Ивана нежно гладила ее руку.

— Ну вот, — Михал вздохнул. — Кажется, я всё сказал, — он помолчал, перевел дыхание. — Я хотел бы жениться на Иване. Если она согласна.

— Думаю, согласна, — лукаво заметил Жигмонт.

— Я еще ничего не сказала! — девушка резко вскинула голову, голос ее звучал звонко и открыто.