Эхо (ЛП) - Гарри Бранднер

все-таки я сделаю это, — возразил Малколм. — Ты можешь объявить, что это прощальное представление, и увеличить цену на билеты.

На красном лице Стайлза медленно расплылась улыбка. Он засмеялся, но смех перешел в кашель. Придя в себя, он сказал:

— Малколм, ты начинаешь рассуждать, как настоящий делец. Иди и подготовься, а я повешу объявление, — и он снова засмеялся. — Прощальное представление. Я горжусь тобой.

Малколм ушел за занавес и переоделся. Теперь на нем была дешевая рубашка и брюки, купленные Батманом специально для выступления. Не было смысла одевать что-нибудь хорошее, когда его тело меняло форму и разрывало одежду.

За последнее время перевоплощение шло все дальше, прежде чем он мог его остановить. Это начинало беспокоить Малколма, и он был рад тому, что скоро уедет вместе с Холли. Если ему действительно еще можно помочь, он верил, что Холли сможет это сделать.

Едва он застегнул рубашку и заправил ее в брюки, как услышал, что Стайлз начал перед палаткой свою речь.

— Итак, леди и джентльмены, сегодня вечером и еще завтра вам предоставляется последний шанс увидеть девятое чудо света. Сенсацию, о которой уже говорят во всей стране. Неподражаемый, непостижимый, невероятный… Гроло, Звериный Мальчик.

Малколм улыбнулся. За эти недели он искренне привязался к Батману и чувствовал, что Стайлз тоже любил его. При других обстоятельствах он с радостью остался бы здесь, пока был нужен Вату, но его будущее было слишком неопределенным. То, что они делали, приносило хороший доход, однако Малколм понимал, что они играют в смертельно опасную игру.

— Да, друзья мои, — тем временем продолжал Стайлз, — сегодня вечером и, быть может, завтра, вы в последний раз сможете увидеть Звериного Мальчика. Никогда больше ни на этом континенте, ни в каком-либо другом месте вам не представится возможность увидеть это поразительное перевоплощение! Поэтому, друзья мои, если вы хотите быть свидетелями того, чего больше никто и никогда не сможет увидеть, поспешите попасть на прощальное представление. В связи с особыми обстоятельствами цены на билеты немного увеличены, но вполне приемлемы — всего пять долларов. А если кто-нибудь из вас решит, что сможет сегодня вечером лучше распорядиться своими деньгами, пожалуйста, скажите мне об этом, и я отправлюсь туда вместе с вами.

Малколм слышал смех толпы в ответ на речь Стайлза и знал, что Батману удалось привлечь внимание людей. Он был рад, что Батман сможет получить еще немного денег за эти последние два дня. В какой-то степени это была своего рода компенсация за то счастливое время, которое он провел вместе со Стайлзом.

Закончив одеваться, он вошел в старую обезьянью клетку. Стайлз собирался сделать более прочную клетку, но так и не успел. Малколму было все равно, он испытывал бы одинаковые чувства в любой клетке. Дверь клетки никогда не запиралась, смысла в этом не было, так как, когда звериная сила наполняла его тело, он мог и без этого легко выбраться наружу. Зрители, конечно, об этом даже не догадывались.

Он опустился на табуретку и вслушался в голоса, раздававшиеся за занавесом, где постепенно собиралась публика.

Когда палатка заполнилась, Батман появился у клетки и подмигнул Малколму.

— Все в порядке, малыш?

— Все отлично, Бат.

— Вот и хорошо. Покажем, что они не напрасно потратили свои деньги.

Стайлз вышел за занавес, чтобы начать свою обычную вступительную речь. Он был прекрасным конферансье и умел завести публику еще до того, как открывал занавес. Лицо Малколма озарила счастливая улыбка.

— И вот настал момент, который вы ждете с таким нетерпением… — продолжал Стайлз.

— И за который заплатили пять долларов, — добавил кто-то.

— В последний раз я представляю вам Гроло, Звериного Мальчика.

Он отдернул занавес, и все взгляды устремились на Малколма, выглядевшего очень смущенным. Он сидел на табуретке со сложенными на коленях руками и с трудом сдерживал улыбку при мысли о том, что скоро он будет вместе с Холли Лэнг.

— В чем дело, Гроло, ты что, сегодня не ел? — спросил насмешливо Батман. — Эти люди не просто так расстались со своими деньгами.

Публика с восторгом присоединилась к нему.

— Эй, что это за пони!

— Делай же что-нибудь, придурок!

— Что это за восковой манекен?

— Верните наши деньги!

— Посмотрите, он еще улыбается!

Малколм встал с табуретки и, согнувшись, подошел к дверце клетки. Схватившись за прутья, как он всегда делал, Малколм смотрел на людей, осыпающих его насмешками. Он старался вызвать в себе ненависть, чтобы начать перевоплощение, что обычно и происходило. Но сегодня вечером, несмотря на все его усилия, он мог думать только о Холли, о своем с ней возвращении, о том, что, возможно, найдется способ, который сделает его нормальным человеком, таким, как другие мальчишки.

За несколько минут ничего не произошло, а публика не собиралась долго ждать. Если раньше насмешки и шутки было довольно безобидными и являлись частью представления, то теперь они становились все более злобными, в то время как Малколм смотрел куда-то вдаль с легкой улыбкой на лице.

— Пошли отсюда, мы не можем торчать здесь всю ночь.

— Что с ним случилось? Я думал, он превратится в зверя.

— Эй, он абсолютно ничего не делает!

— Нас надули!

— Вперед! — выкрикнул плотный мужчина с татуировкой на руке. — Вытащим его оттуда и заставим что-нибудь сделать!

Батман Стайлз, с тревогой наблюдавший за Малколмом, услышав последнюю фразу, быстро повернулся к толпе.

— Леди и джентльмены, мне очень жаль, но сегодня Звериный Мальчик неважно себя чувствует. Он не сможет выступать.

— Вранье. Это просто часть представления.

— Уверяю вас, что это не преднамеренная заминка. Если вы не возражаете, я приглашаю каждого из вас на представление, которое обязательно состоится завтра.

— А если и завтра будет нечего смотреть?

Публика заволновалась и подступила ближе к сцене.

Увидев это, Стайлз быстро добавил:

— Вы абсолютно правы и можете получить обратно свои деньги, а я приношу свои извинения.

— Да кому нужны твои извинения, — выкрикнул кто-то. — Просто отдай наши деньги.

Толпа рассмеялась, и напряжение спало. Люди повалили к выходу, и Стайлз последовал за ними. Проходя мимо Малколма, он бросил на него долгий, печальный взгляд, затем вышел из палатки, чтобы вернуть публике деньги.

Когда он снова вошел в палатку, то увидел, что Малколм выбрался из клетки и сидит на деревянном табурете за занавесом.

— Я подвел тебя, Бат, — сказал он. — Прости меня.

— Ерунда, мой мальчик, не думай об этом, — перебил его Стайлз. — Ты не виноват, что это не получилось.

— Я старался, я очень старался, но у меня ничего не вышло.

Батман сел рядом с ним.

— Я знаю, Малколм, и мне кажется,