Анна Романова - Моя няня

кивнула:

– Не надо переспрашивать, всё правильно услышал. Каталинскую она воспринимает куда лучше

меня. А нам каждый день с матерью лучше не видеться.

Было ясно, что Богин так и не понял, как такое возможно, но спорить не стал. Некоторое время он

сидел молча. Виолетта взяла в руки мобильник и бездумно его крутила. Хорошо, что корпус

оказался надёжным, аппарат при падении не пострадал.

– Слушай, – тихо произнёс Богин. – Мы должны опередить его.

Виолетта чуть не задала встречный вопрос, но, сообразив, что он имеет в виду, похолодела. Язык

показался куском льда, во рту появился привкус крови (поцарапанная утром десна давала о себе

знать).

– Но как?

В то же время она прекрасно понимала, что не стоит сидеть сложа руки и ждать, пока существо

придёт к ней в гости. Да, свою квартиру она прекрасно знает, но, кажется, существу вообще

наплевать на географическое местоположение. Оно уводит в свой мир, не давая жертве даже

возможности сопротивляться.

– Есть у меня пара идей, – задумчиво произнёс Богин. – Конечно, они несколько противоречат

правилам и хорошему тону, но у нас нет времени.

Виолетте поплохело от страха. Она понимала, что иного выхода нет, но и добровольно лезть в

капкан тоже не хотелось.

– И… – осторожно начала она. – С чего же мы начнём?

Богин глянул в окно, потом на неё. В зелёных глазах мелькнули смешинки, такие же, как тогда,

когда он рассказывал ей про пистолет-зажигалку.

– С метро, – глухо произнёс он.

Глава 4. Вход

Солнце светило ярко. Но это было обманом, ветер неприятно холодил, заставляя кутаться в куртку.

Вход в метро представлялся пастью огромного чудовища, в которую нужно было спуститься по

своей воле. Богин не давал раздумывать, он спокойно шагал рядом, придерживая её за локоть.

– Мы просто войдём, – крутились в голове его слова: спокойные, уверенные, невозмутимые. Будто

он только и делал, что ходил по подобным местам.

Возмущений Виолетты он не слушал. Точнее, она была уверена, что приводит ему логические

аргументы, но Богина это, кажется, только забавляло.

– Виолетта, ты спокойно проникаешь в любое место. И днём, и ночью.

– Ты о чём говоришь? Как я справлюсь?

Богин тогда бросил весьма странный взгляд, а потом хмыкнул:

– Галлюцинации в помощь.

Не суть, но тон сказанного Виолетту задел, поэтому разговор в последующий час не клеился

вообще. Богин сообразил, что сказал лишнего и извинился. Правда, много времени на сборы не

дал.

Виолетта не представляла, что нужно делать. Но потом перезвонил отец, и в голове сразу

оформился план действий. Отец просил присмотреть за квартирой, пока смотается в Электросталь

на неделю, что не было открытием (Виолетта не раз так делала, присматривая, чтобы бравые

соседи не затопили её). Вопрос появился сам:

– Пап, а ты помнишь, на какой станции меня нашли?

Отец, до этого говоривший без умолку, резко остановился. Некоторое время он молча дышал в

трубку. Виолетта чувствовала, что ему так и хочется спросить: зачем тебе это нужно? Но в отличие

от матери не стал этого делать:

– Лубянка.

Виолетта вздрогнула, вспомнилась книга Артемьевой, но она тут же отмела закравшиеся мысли.

Нечего на этом зацикливаться, подумала она. Но ориентир был. Если уж и идти, то только туда.

Перед спуском Богин ей дал нож.

– Откуда он и для чего мне? – спросила она.

– Богинки боятся железа, – ответил он и отвёл взгляд в сторону, словно боялся на неё смотреть, – я

это вычитал вчера. Понимаю, что глупость… Но всё может быть. Возьми.

Виолетта не стала возражать, заткнув нож за пояс – единственное место, где он не выпадет – и

прикрыла курткой.

– Идём.

Вокруг шумело море людей. Живая змея из человеческих рук, ног, тел, глаз и ртов. Змея

шевелилась и медленно ползла вперёд. Богин не отходил ни на шаг. Казалось, он всё время к чему-

то прислушивался.

Виолетта краем глаза заметила, как по светло-серой холодной плитке стен скользнула извилистая

тень. Губы сами собой поползли в улыбке. Её ждали. Существо могло не догадываться, что у

Виолетты на уме, но явно радовалось такому появлению.

Женщина остановилась. Богин недоумённо посмотрел на неё.

– Ты что-то чувствуешь?

– Не совсем, – произнесла она. – Но скоро это изменится.

Настороженность в зелёных глазах не исчезла, психолог весь подобрался, словно готовился к

прыжку, но потом кивнул.

– Хорошо, как скажешь.

Виолетта ухватила его за руку и потянула за собой. Она чувствовала, что вход в дом (место

обитания?) существа должен быть где-то здесь. Извилистая тень неслась вслед за ними. Ноздри

защекотал тонкий запах сирени.

На дороге резко остановилась шедшая навстречу старушка. Растерянно покрутила головой по

сторонам, словно потерялась и теперь пыталась определить, где находится.

Богину пришлось чуть замедлить шаг, чтобы не врезаться в неё.

– Ой, молодые люди, – послышался старческий голос. – Подскажите, как до Чистых прудов

добраться? Я далеко вышла?

Старушечье лицо глянуло на Виолетту. Вместо носа зияла чёрная дыра, от губ к левому глазу

тянулась широкая щель, из которого вилась струйка дыма. По телу Виолетты пошла дрожь.

Чернота, которая предшествовала появлению существа. Чернота, зовущая к себе.

Богин что-то ответил. Виолетта искоса глянула на него, понимая, что он ведёт себя как ни в чём ни

бывало. Старушка пошла дальше, тяжко переваливаясь с ноги на ногу. Сама не замечая того,

Виолетта шумно выдохнула, словно испытав огромное облегчение. И тут же поняла, что зря:

тёмные провалы появились на стенах, полу, потолке. В них исчезали ноги людей, провалы

шевелящимися амёбами пытались подняться выше: к талии и груди.

Виолетту передёрнуло. Богин крепко сжал её руку.

– Что?

– Мы рядом, – коротко бросила она.

Вдали виднелась пульсирующая тьма – огромный пузырь, который становился всё больше и

больше, заполняя собой пространство и поглощая людей. Но ни криков, ни каких-то других звуков,

кроме ровного гула сотен голосов не слышалось. Оно и было понятно. Существо шло за ней, за

Виолеттой. На остальных ему было плевать.

– Господи, – неожиданно прошептал Богин, – так это же…

Виолетта боролась с подступившим чувством омерзения, запах сирени выворачивал наизнанку.

– Ты тоже видишь?

– Да, – побелевшими губами прошептал он.

Виолетта видела разлившуюся черноту впереди приближавшегося поезда. Она была такой же

плотной и переливающейся, как надвигавшийся нефтяной пузырь.

Вход, вдруг поняла она, вход под землю. Черноту прорезала едва заметная белесая тонкая линия.