Вольфганг Хольбайн - Анубис

Да и проснулся он не сам по себе. Его разбудило какое-то движение и позвякивание в непосредственной близости от постели, и, еще прежде чем он открыл глаза, в ноздри ему ударил аромат свежесваренного кофе.

Могенс сел в постели и увидел Тома, который с муравьиным усердием суетился у стола, накрывая завтрак. К аромату кофе примешивался запах жареной грудинки с яичницей, и у Могенса непроизвольно заурчало в животе. Том резко обернулся и в первое мгновение выглядел таким растерянным, словно его поймали за чем-то непристойным, но потом улыбнулся:

— Доброе утро, профессор. Надеюсь, не разбудил вас?

Могенс спустил ноги с кровати и на некоторое время спрятал лицо в ладонях. Он чувствовал себя отдохнувшим, но сон еще не вполне слетел с него, и он подавил зевок.

— Все-таки разбудил. Но есть ли смысл проспать такой восхитительный завтрак, чтобы потом поглощать его холодным? — Он отнял руки от лица, выразительно повел носом, вдыхая ароматы, и посмотрел на стол. — А Грейвс не поручил тебе принести мне что-нибудь более щадящее?

— Сэр? — взгляд Тома выражал недоумение.

— Мне кажется, эта порция сгодится для строительного каменщика, — улыбнулся Могенс. — Или он просто забыл упомянуть, что сегодня мне придется одному разгребать киркой и лопатой завалы под землей?

— Нет, если мне не изменяет память, он говорил только о ноже и вилке, — с чрезвычайной серьезностью ответил Том, но тут же помотал головой и добавил с улыбкой: — Честно говоря, это на самом деле двойная порция. Доктор Мерсер отказался сегодня от завтрака, а выбросить мне было жалко. — Его улыбка расплылась во весь рот. — Кажись, он себя неважно чувствует.

— А вчера вечером, мне показалось, он чувствовал себя прекрасно.

Могенс поднялся, вынул из пиджака, который он за неимением крючков для одежды повесил на спинку стула, карманные часы и открыл крышку. Еще не было и шести; даже для Могенса, который не относил себя к соням, непривычно ранний час.

— Надеюсь, у тебя не войдет в дурную привычку будить меня в такую рань, — сказал он, зевая.

Том сморгнул:

— Рань?

Могенс скривился.

— Ладно, — вздохнул он и взялся за кофейник, чтобы налить себе кофе. Однако прежде чем это сделать, тщательно проинспектировал чашку быстрым, но внимательным взглядом. И только потом наполнил и осушил ее одним глотком.

— Садитесь, профессор, — Том пододвинул стул. — Я сам налью вам.

— Спасибо, — сказал Могенс, но вместо того, чтобы сесть, отступил от стола и слегка смущенно повернул голову к двери. Понятно, только что встав с постели, он испытывал естественную потребность, но ему было неловко сказать об этом. — Я сейчас вернусь.

Укромное местечко находилось чуть в стороне за домами, на полдороги к зарослям, отгораживающим лагерь от кладбища. Могенс размашистым шагом направился туда. Солнце пока не взошло, было еще прохладно, кроме того, его подгоняла мысль о восхитительном завтраке, который накрыл ему Том, и он спешил вернуться под свой кров. Он еще не прошел полпути, когда услышал гул мотора и остановился.

За порослью завиднелся свет фар, потом послышался треск сучьев от пробивающегося через кустарник автомобиля, и Могенс инстинктивно отступил на пару шагов, чтобы не попасть под колеса. Как оказалось, никакой опасности не было — машина хоть и промчалась мимо в хорошем темпе, но на приличном расстоянии, по меньшей мере, шагов в десять-двенадцать. Однако Могенс испугался, как вор, застигнутый на месте преступления.

Это был не просто автомобиль, это был полицейский автомобиль.

Вместо того чтобы поспешить к своему завтраку, Могенс развернулся и быстрым шагом пошел вслед за удаляющимся авто. Полицейская машина сделала крутой разворот у палатки в центре лагеря, так что парусина затрепетала в потоке воздуха, как легкий парус, и так резко затормозила у дома Грейвса, что из-под колес полетели ошметки грязи. Могенс ускорил шаг: он пока не бежал, но был к тому близок.

Из машины уже вылезал коренастый мужчина в до смешного огромном «стетсоне».[13] Практически в тот же самый момент распахнулась дверь хижины, и Грейвс появился на пороге. Могенс был еще слишком далеко, чтобы разглядеть лица обоих мужчин, но и на этом расстоянии угадывалось напряжение, возникшее между ними. Теперь Могенс перешел на бег и подоспел к Грейвсу и его посетителю в униформе как раз в момент, когда тот снял свою ковбойскую шляпу и расправил плечи, чтобы как подобает обратиться к Грейвсу.

— Могенс? — Грейвс и не скрывал, что не в восторге от его появления. — Проснулся так рано?

Могенс чуть не отшатнулся, увидев лицо Грейвса. Не прошло и суток с тех пор, как они расстались, но за это время Грейвс состарился на десятилетия. Его щеки ввалились. Под глазами лежали черные круги, а в глазах горел такой дикий огонь, что Могенсу пришлось взять себя в руки, чтобы не отступить на шаг. Доктор Джонатан Грейвс явно провел далеко не приятную ночь.

— Меня разбудили, — ответил Могенс, качнув головой в сторону полицейской машины. — В последнее время движение здесь стало слишком оживленным. А я-то специально уехал из города, чтобы обрести покой вдали от городского шума. — Он улыбнулся, но и сам почувствовал, что его шутка оказалась неудачной. Грейвс скорчил гримасу, долженствующую обозначать улыбку, но выглядевшую как нечто совершенно противоположное, а его посетитель с минуту выглядел таким озадаченным, будто и впрямь принял его слова всерьез.

— Профессор Могенс Ван Андт, — представил Грейвс с соответствующим жестом в сторону Могенса. — Мой новый сотрудник. — А это шериф Уилсон.

— Профессор, — Уилсон отделался кивком, который показался Могенсу скорее безразличным, чем любезным, и попытался что-то спросить, но Грейвс опередил его.

— Что привело вас сюда в такой ранний час, шериф? — спросил он. — Вы знаете, что я не одобряю присутствия посторонних на моей территории.

С лица Уилсона слетела последняя тень приветливости, когда он повернулся к Грейвсу.

— У меня всего пара вопросов, доктор, — сухо сказал он. — Дело касается одного из членов геологической партии, стоящей лагерем по ту сторону. Доктора Филлипса, чтобы быть точным.

— Филлипс? — Лицо Грейвса потемнело еще больше. Он даже не дал себе труда сделать вид, что раздумывает над словами Уилсона. — Никогда не слышал.

— Думаю, меня ждут дела, — проронил Могенс и повернулся, чтобы уйти, однако шериф остановил его повелительным жестом.

— Нет, профессор, останьтесь. Возможно, у меня будут вопросы и к вам.

— Но я здесь всего два дня!

Уилсон проигнорировал его ответ и снова обратился к Грейвсу: