Много смертей Гарри Поттера - ShayneT

к руке Гарри. Это большое открытие, которое склоняло чашу весов в пользу последнего. Без понятия, откуда эта способность; возможно, она как-то связана с тем самым Пророчеством.

Ему было больно при прикосновении к двуликому, но никакого вреда оно не нанесло. Это что же, Гарри и Волдеморт буквально не могли сосуществовать в одной Вселенной без междоусобицы?

В любом случае, без разницы. Как и мантия-невидимка, прикосновение было лишь инструментом и причем бесполезным, если враги о нем прознают.

Во первых, нужно сохранить текущему привратнику работу, чтобы Пожирателям не подвернулся шанс заиметь своего человека на территории Хогвартса.

Первый раз в жизни Гарри проклял себя за недостаточное любопытство. Пока замок полнился слухами об отставке Хагрида, он как обычно замкнулся на себе. Что же там было?.. Кажется, что-то насчет незаконного укрывательства драконов.

Неясно, когда именно это произошло, но где-то в районе мая. Голова Гарри была заполнена планами Волдеморта, и в ней не нашлось места для других учителей.

Теперь-то Поттер уяснил, что существует более чем один способ напасть на ближнего своего. Даже при столь малом событии, как увольнение всего одного сотрудника, Волдеморт смог увидеть окно возможности и извлечь для себя выгоду.

* * *

Гарри пришлось выдержать еще пять месяцев занятий с Квирреллом. Ему хватало смертной скуки, сопровождающей пять месяцев прохождения одного и того же материала, чтобы слушать еще и бесконечное заикание.

Что ж, по крайней мере теперь было известно, что Дамблдор не полный идиот. Он выслушал жалобы Гарри и подождал удобного предлога для действия.

Это значило, что Поттеру совсем не обязательно устранять Квиррелла самолично, как иногда хотелось. Ему всего лишь нужно раскрыть Штирлица перед лицом гестапо и наслаждаться действом.

Но даже если Квиррелла посадят в Азкабан, Гарри все еще не будет в безопасности. Хороший враг — мертвый враг.

К тому же, вряд ли Гарри сможет простить ему убийство единорога. И вину не умаляла смертельная болезнь в виде инородного лица на затылке.

Получить некие доказательства получится при слежке. От одной мысли об этом Поттеру стало плохо. Он бросал вызов Квирреллу три раза и столько же продул.

Ему нужно научиться лучше красться, намного лучше. Не попасться на глаза человеку, который активно пытается убить тебя и к тому же буквально имеет глаза на затылке, — нетривиальная задача.

Однажды Гарри позволил Квирреллу и его пассажиру диктовать свои правила и низвести его жизнь в ничто. Пора взять ее в свои руки.

* * *

— А я считал, вы жили с маглами…

Поттер отдыхал на скамье, весь в поту. Сейчас он учился премудрости уклонения и использования местности и укрытий. Это изматывало и требовало хорошей физической подготовки, которую в его случае, к сожалению, слишком легко потерять.

— Ну, жил, — сказал Гарри.

— Ты продвинулся… весьма и весьма. — Флитвик насупился. — Хотел бы я встретиться с твоим наставником, если он, конечно, есть, и узнать, как он умудрился уместить шесть месяцев подготовки в две недели.

Гарри застыл как изваяние. Не то чтобы Флитвик действительно был его единственным наставником, но любой другой ответ прозвучал бы как ложь. Он судорожно искал подходящий.

— Я поставлю под удар семью того, кто наставлял меня, если раскрою его личность.

Хоть Уизли и подозревал о его дружбе с Пьюси, но об их тренировках Гарри никому не рассказывал. После всего, что произошло, будет подло еще и наслать опасность на его семью.

— Как только закончим, я надеюсь передать весточку и поговорить с ним как-нибудь при случае. Каковы бы ни были методы обучения, они очень эффективны.

— Сомневаюсь, — невесело произнес Гарри после недолгого молчания, — что они кому-либо понравятся. Условия тренировок, я бы сказал… ужасны. Я не рекомендую их никому, если не стоит вопрос жизни и смерти.

— Если ты продолжишь в том же духе, то станешь волшебником, с которым придется считаться.

Глаза Флитвика выражали сочувствие, но слова едва ли были нежны.

Гарри был склонен не согласиться с профессором. Застрять на тридцать лет в тринадцатилетнем теле, повторяя один и тот же год, — один из сценариев его ночных кошмаров.

То, как он показал себя в схватке с Квирреллом, его третий проигрыш одному и тому же человеку — все это никуда не годилось. Тренировок раз в неделю, даже у мастера, было явно недостаточно.

Беда в том, что никого хотя бы немного дружелюбного, вроде Адриана, среди змей не водилось. Но и он был не без греха. Жалость в его мотивации занимала не последнее место, как подозревал Поттер. Гарри выбирал учителя тщательно. Репутация Пьюси как честного и справедливого человека, не зацикленного на идеалах чистоты крови, выделяла его из десятков других.

Никто другой не подходил так же, как его покойный друг. У кого не было подозрительных связей, недоставало и храбрости ополчиться против факультета. У кого ее хватало, также были связи. Таким образом, у Гарри не получилось бы найти наставника, который не предаст его при первой же возможности.

Вариант обратиться к профессорам отпадал. Макгонагалл и Дамблдор слишком заняты. Мадам Хуч не питала к мальчику добрых чувств. И не похоже, что Спраут была дока в дуэлях. Профессор Синистра могла бы ему помочь, но Гарри мало что знал о ней, и вряд ли у него получилось бы раздобыть больше информации и впредь.

Не то чтобы остальные профессора были ему более знакомы… включая Хагрида, возвышающегося и громыхающего за главным столом. Гарри не знал ни возраста дракона, спалившего хижину, ни времени, когда Хагрид получил яйцо.

Самое простое — почитать о драконах в библиотеке. Поттеру не был известен даже вид рептилии, хотя внешность он разглядеть успел. С этим ему могла помочь Гермиона; она с пугающей легкостью подхватывала в разговоре все, касающееся исследований. Подгадав подходящее время, когда Хагрид уже заимеет яйцо, Гарри разберется, что делать дальше.

Сначала надо бы сблизиться с привратником. Если Поттер заявится на его порог и потребует предъявить яйцо, которое Хагрид получил в тот же день, вряд ли получится его убедить.

Иногда слова били сильнее топора. И Гарри надеялся, что это был тот самый случай, потому что вряд ли какой топор действительно представлял опасность для этого мужчины.

Он попросил Невилла и Гермиону разузнать о привратнике, так как сделать это самому, с его-то репутацией, было достаточно проблематично: одногруппники с радостью поделятся его заинтересованностью с родителями, и Хагрида вполне могут уволить еще быстрее, чем в прошлый раз.

* *