Челси Ярбро - Костры Тосканы

Он успел проскакать добрую половину пути до Флоренции, прежде чем его нагнали печальные звоны колоколов.

Письмо донны Деметриче Клариссы Ренаты ди Бенедетто Воландри к своему младшему брату Фебо Джанарио Анастасио ди Бенедетто Воландри, нашедшее того в поместье ландграфа Альбриха Дитера Фрица Гроссехоффа под Веной.

Брат, прими от сестры своей Деметриче благословение и любовь!

Ты, вероятно, уже слышал, что наш любимый кузен Лоренцо ди Пьеро де Медичи скончался 8 апреля. Хотя утрата и тяжела, мы должны благодарить Бога, что он прекратил его мучения. Кузен наш действительно много страдал. Мы уповали на чудо, мы денно и нощно возносили молитвы, но небеса рассудили иначе. Его врач, раздавленный горем, бросился с лестницы и покончил с собой. Святые отцы отказали ему в погребении в освященной земле, что очень печально, ибо Пьеро Леони был человеком достойным и помогал своим ближним чем мог.

Лоренцо же погребли по всем правилам, рядом с Джулиано Медичи, но прощание проводили в церкви Сан-Марко, что выглядело достаточно странно, ведь настоятель этой церкви Савонарола постоянно с ним враждовал. Тем не менее катафалк обрядили в красное с золотым, а провожатые были в белых одеждах.

Похороны провели без какой-либо помпы, и надгробие установили простое, ибо никто не знал, как наилучшим образом его проводить, а распоряжений он не оставил. Но город до сих пор в трауре, все флорентийцы носят черное или красное.

А я все не верю, что он умер. Куда бы я ни пошла, везде вижу его. В статуях, в фресках, на улицах и площадях.

И особенно в книгах. Там столько его пометок. Наталкиваясь на них, я зачитываюсь и окликаю Лоренцо, как будто он рядом. Я забываю, что он мертв.

Хвала небесам, что на свете есть люди, подобные Ракоци да Сан-Джермано! Не знаю, что бы я делала без него. Он тоже потрясен смертью Лоренцо, но не выставляет этого напоказ и отмалчивается, когда кто-либо начинает заводить при нем слезливые разговоры.

Господин Ракоци очень добр и взял меня в экономки. Теперь я живу в его новом палаццо. Мне положили твердое жалованье, но какими-либо обязанностями забыли обременить. Дом по-прежнему ведет слуга Ракоци — Руджиеро, что довольно-таки хлопотно, ибо здесь не держат рабов. С наемной прислугой всегда морока, каждому человеку надо платить, расходы большие, но Ракоци не скупится. По-видимому, он несметно богат, ибо купается в роскоши и сумел построить палаццо меньше чем за год.

Ах, Фебо, мой дорогой брат, я помню о том, что тебе надо продолжить образование. Лоренцо обещал, что предоставит для того необходимые средства, однако он мертв, а его банк, по слухам, понес большие потери. Я хочу попросить Ракоци заплатить мне вперед, тогда в конце лета ты будешь в Париже. Впрочем, не знаю, что из этого выйдет. Мы с ним не родственники, а продаваться — это не для меня. Если между нами что-то и состоится, то по взаимной склонности, но никак не за деньги. А ты все-таки не унывай. Как-нибудь я соберу нужную сумму. Ты слишком талантлив, чтобы бросить учебу на половине пути.

Посылаю тебе это письмо с флорентийским купцом Арриго Никели Перриголо. Он направляется в Польшу и обязательно остановится в Вене.

Молись о душе нашего кузена, Фебо. Без его в нас участия мы давно просили бы подаяние.

Часть 2

ФРАНЧЕСКО РАКОЦИ ДА САН-ДЖЕРМАНО

Извечным странником скитаюсь по земле.

Пустынно прошлое, грядущее во мгле.

Пусть говорит Господь живущему — живи,

Мне нет пристанища ни в смерти, ни в любви.

Письмо Пьетро Дельфино — главного настоятеля флорентийской церкви Санта-Мария делли Анджели — его святейшеству Иннокентию VIII.

С глубоким почтением главный настоятель церкви Санта-Мария делли Анджели покорно просит милосердной помощи его святейшества Папы Иннокентия VIII, наследника святого Петра и наместника Господа на земле.

С самыми благочестивыми помыслами прошу ваше святейшество обратить внимание на ситуацию, сложившуюся в тосканской Флоренции. Несмотря на то, что в недавнем прошлом гнев вашего предшественника[37] пал на наш город, в том, несомненно, не было ни нашего злого умысла, ни святой воли небес.

Мы сохраняли и сохраняем преданность истинной вере. Политические интриги обычно мало волнуют простых христиан и уж совсем не интересуют таких ревностных служителей церкви, каковыми являются монахи ордена камалъдулов.[38]

Все зло заключается в некоем проповеднике, который сеет вокруг себя смуту, презирая увещевания своих собратьев, служащих другим орденам. Я искал в душе своей ростки низменных побуждений, заставляющих меня ненавидеть этого человека, и не нашел их. Молю вас сокрушить меня всей своей мощью, если мной, кроме помыслов о чистоте веры нашей, руководит что-то еще.

Ваше святейшество, вы, несомненно, знаете, о ком я говорю. Этот смутьян выдвинулся совсем недавно из рядов братства доминиканцев. Он хороший оратор, к нему прислушиваются простые миряне, а те, что уже попали в его сети, готовы на все. Сейчас для своего возвышения он умело использует великое горе, обрушившееся на наш город, — смерть Лоренцо де Медичи, который хотя и немало грешил, но любил Флоренцию и многое для нее сделал.

Этот аббат утверждает, что провидел кончину Медичи и что якобы известил его о том сам Господь. Стыдно признаться, но нашлось немало людей, слепо поверивших в эти россказни, что, впрочем, неудивительно, ведь многие падают в обморок, слушая его речи.

Все это никак нельзя назвать христианством, и по размышлении я понял одно: Савонарола послан всем нам во испытание, чтобы проверить, насколько мы можем противиться злу, рядящемуся в слепящие глаз одеяния, но на деле блуждающему во мраке гордыни.

Пока Флоренция не погрязла в языческом почитании этого лжепророка и для того, чтобы души тех, за кого мы молимся, могли спастись и обрести покой, дарованный нам Сыном Божиим, претерпевшим за то крестные муки, ваше святейшество, прошу вас вмешаться и отлучить Савонаролу от церкви. Дабы змея не брызгала ядом, дабы в нашем прекрасном городе вновь воцарились мир и покой.