Александр Арбеков - Две ипостаси одной странной жизни

Ко мне подошла Наталья, ну, та самая женщина, которой на самом деле вроде бы и не было, и не существовало на этом свете. Она заботливо промокнула моё мокрое и воспалённое чело белоснежным полотенцем и ласково произнесла:

— Любовь моя, ну зачем ты так перенапрягаешься? Силы твои отнюдь не безграничны и не бесконечны. Береги их, пожалуйста. Не забывай о своей болезни.

— Не следует мне об этом напоминать! — раздражённо буркнул я.

— Ну а кто тебе ещё об этом напомнит? — печально произнесла женщина. — Повторяю, не перенапрягайся.

— Если тебе дан талант, — решительно возразил я, — то проявлять его следует до последней капли крови и до последнего нейрона в твоей голове, иначе теряется весь смысл творчества и бытия.

— Спорный вопрос.

— Чёрт с ним, с этим вопросом, не хочу с тобой спорить здесь и сейчас, — устало произнёс я и ласково улыбнулся, нежно прикоснувшись к руке женщины.

— Пусть всё-таки кровь течёт по твоим жилам так, чтобы не подвергать опасности сердце и мозг, а нервные клетки пускай сохраняются и успешно восстанавливаются, — весело рассмеялась Наталья.

— С этим пожеланием я полностью согласен.

— Ну, а вообще, сегодня ты был великолепен и неподражаем. Собственно, как и вчера и позавчера. Но всё-таки, пожалуйста, береги себя.

— Спасибо за комплимент, — я снова поцеловал руку женщины. — Какие планы на вечер, вернее, на ночь?

— Какие планы? — усмехнулась Наталья. — Встречусь с парой любовников. Потрахаюсь с ними. Напьюсь, а то и уколюсь. Покурю марихуану. Нюхну кокаина. Ну, и так далее, и тому подобное.

— Ты в своём репертуаре, моя любимая девочка! — восхитился я.

— Репертуар мой неизменен, пока ты рядом со мною, мой любимый мальчик, — улыбнулась Наталья.

— Браво! — снова легко рассмеялся я. — Приглашаю тебя на ужин.

— И где мы будем ужинать?

— Есть тут неподалёку один очень неплохой ресторанчик.

— И что он собою представляет?

— Заведение в мексиканском стиле.

— Фу, я не люблю острую кухню!

— А текила? Самая настоящая. К тому же её изготовили в Мексике, в стране, где ненавидят англосаксов в общем и америкосов в частности. Я сам такой. У, суки, это же надо! Гады! Отняли у бедных мексиканцев такой кусок территории! Я очень сильно возмущён! Ничего, всё равно мы её рано или поздно вернём!

— Ну, не будем о политике. Вернёмся к теме текилы, — ласково сказала Наташа.

— Если не говорить о политике, то она приговорит тебя! Ну ладно, так что ты хотела сказать о текиле?

— Да, настоящая текила очень многого стоит, — улыбнулась женщина. — Ах, какой у неё изысканный и специфический вкус! А аромат? Полный восторг! А как она идёт под солёный лимончик!

— Ну, и я о том же! А остроту блюд мы уменьшим, это вполне в моих силах. Шеф-повар — мой приятель и истовый поклонник.

Через пол часа мы сидели в ресторане на открытой террасе, любовались тихим, как всегда безбрежным и ласковым ночным морем, которое мерно и тяжело колыхалось перед нами, вернее, под нами.

— Хочешь, я прочитаю моё любимое стихотворение Михаила Юрьевича Лермонтова? — вдруг спросила Наташа, как-то странно, тягуче и испытующе посмотрев на меня.

— Жажду его услышать, — нахмурился я.

— А почему ты нахмурился?

— Чувствую, что стихотворение не будет оптимистическим. Лермонтов был ещё тем мизантропом и пессимистом.

— Да, ты прав.

— Ты знаешь, в моём состоянии не хватало мне только всяких стихов великого поэта, которые в большинстве своём являются крайне пессимистическими, — помрачнел я.

— И какое у тебя состояние? — тоже помрачнела Наталья.

— Три миллиона долларов.

— Да я не о том! Идиот! Придурок! Зачем надо мною издеваться?!

— Прости. Душевное и физическое состояние у меня, честно говоря, хреновое. Балансирую на самой грани, на острие бритвы. Быть иль не быть!? Вот в чём вопрос!

— Ну, судя по твоему внешнему виду, и как ты яростно играл сегодня…

— Эти впечатления крайне обманчивы и неверны, — скорбно произнёс я. — Держусь только на уколах, таблетках и всяких процедурах.

— Что!?

— Да, на них, — печально произнёс я. — Скоро помру. Увы. Чему быть, того не миновать.

— Ты уверен?

— Чрезвычайно глупый вопрос. Да, я уверен… Есть один господин, который определил мою судьбу. Некий весьма загадочный Чёрный Человек. Он много чего вершит в этом мире.

— И что же это за человек?

— Он не человек.

— А кто же тогда? — Наташа округлила глаза и замерла, не успев сделать глоток текилы. — Ты о Боге?

— А как ты догадалась?!

— Ну, я же не такая конченная дура, как ты думаешь! — тяжело вздохнула женщина.

— Так, перейдём к творчеству Михаила нашего, Юрьевича Лермонтова.

— Постой, постой! — возмутилась Наталья. — Так, я, по твоему просветлённому мнению, всё-таки, являюсь дурой или не дурой?

— Ты — самая умная женщина из всех, каких я встречал! — истово и горячо заверил я свою подругу.

— Не верю!

— Хочешь верь, хочешь не верь, — нахмурился я. — Сменим тему.

— Ладно, сменим.

— Прочитай же мне это треклятое стихотворение! — рявкнул я.

— Стихотворение Лермонтова не может быть треклятым! — возмутилась Наташа.

— Согласен. Миша гениален! Простой, талантливый русский парень. Я страстно обожаю его поэзию! — снова истово заверил я женщину.

— Ну, во-первых, он не был простым парнем.

— Почему?

— Любой талантливый человек совсем не прост.

— Согласен.

— Во-вторых, так называемый Миша не являлся чисто русским парнем, — нахмурилась Наталья.

— Как?! — ужаснулся я и нервно влил в себя полстакана весьма отменного и довольно крепкого напитка.

— Что ты творишь? Как ты ещё жив?! — в свою очередь ужаснулась Наталья и сделала маленький глоток шампанского из длинноногого и изящного хрустального бокала.

— Как ты можешь мешать текилу и шампанское? — снова ужаснулся я.

— А мне так нравится. Смешивал же Джеймс Бонд водку и мартини.

— Ну, это совсем другое дело!

— О вкусах не спорят.

— Может быть, может быть… Ты знаешь, один целитель вдруг заявил мне, что пить мне следует как можно больше, так как питие подобно химиотерапии. И то яд, и то… Но, в случае употребления алкоголя хоть удовольствие получаешь.

— Ну, что ты такое несёшь! Что за бред! — снова ужаснулась Наталья. — Этот твой целитель явный шарлатан.

— Так я дождусь читки гениального стихотворения великого и несравненного русского поэта!?

— Лермонтов, вообще-то, происходил из древнего шотландского дворянского рода.