Александр Арбеков - Две ипостаси одной странной жизни

— Как тонко подмечено! — изумлённо воскликнул я, затрепетал и почти допил водку.

— Ничего тебе не понятно! — возбудился Бог. — Слушай далее. Существует одна история про священника и даму лёгкого поведения.

— А что делала эта дама подле священника или, скорее всего, под ним? — изумился я.

— Заткнись!

Мой рот вдруг был затянут какой-то магической и мистической паволокой, и я не мог более произнести ни одного слова, а тем более, и что было совершенно трагично, допить водку!

— Слушай далее. И священник и дама слышали, что Луна населена, и верили в это. При помощи телескопа они пытались разглядеть обитателей Луны. «Если я не ошибаюсь, — сказала дама. — Я вижу две тени. Они склоняются одна к другой! Нет сомнения, — это два счастливых любовника!». «О, что вы, сударыня! — возразил священник. — Две тени, которые вы видите, это всего лишь две соборные колокольни…».

— Ну и в чём суть этой совершенно глупой истории? — прохрипел я, отплёвываясь и обретя способность к раскрытию рта.

— «Мы замечаем в вещах чаще всего то, что желаем в них найти». Гельвеций Клод Адриан, уже упомянутый как-то тобою великий французский философ.

— Скажи, пожалуйста, — спросил я после непродолжительного, тягостного и, как полагается в таких случаях, весьма почтительного молчания. — И ради чего всё это затеяно?

— Что конкретно?

— Ну, хватит придуриваться!

— Извини.

— Зачем ты всё это затеял в отношении меня? — гневно и подозрительно спросил я. — Зачем ты эту совершенно глупую комедию ломаешь именно по отношению ко мне? Мне не понятно. Зачем внедрил в меня опухоль? Чем я так провинился?

— Ну, ты же неоднократно писал в своих гениальных романах, что интерес, неожиданность, кураж, экстаз и драйв должны быть всегда и везде, иначе теряется весь смысл бытия! — возмутился Создатель.

— Так, так, так… — пробормотал я. — Скажи честно! Я ещё в своём уме, или уже слетел с катушек?

— До полёта с них у тебя осталось совсем немного времени! Но оно есть, — рассмеялся Творец. — Напиши симфонию, ну, или какую-то неплохую песню в стиле шансона или рока, поиграй где-нибудь на рояле или на скрипке, заработай денег, дострой, наконец, свой очередной дом, полюби женщину, которая, возможно, родит от тебя сына. Потом в очередной раз брось её и тот самый дом, оставив его ей и ему, или будь брошенным, уединись, плюй на всех из какого-нибудь очередного шалаша, и напиши же ты, наконец, самый лучший роман в своей жизни и самый гениальный концерт! Подумай! Вдохновись! Уединись! Напрягись! Я выбрал тебя отнюдь неспроста, неужели непонятно! Какого хрена я бы с тобой возился столько времени!?

— А ты, Создатель, однако, не лишён эмоций? — ухмыльнулся я.

— Эмоций лишены только покойники, — в ответ тонко усмехнулся Творец. — Ты же эту мысль неоднократно высказывал ранее в своих несомненно гениальных книгах!?

— Да сколько же надо мною можно издеваться!? — возмутился я. — Да, я полный бездарь, графоман, идиот, и параноик! Доволен?!

— Если человек воистину талантлив, то над ним можно издеваться до бесконечности.

— А если человек бездарен?

— В этом случае издевательство над ним теряет всякий смысл. Очень скучно и крайне неинтересно. А то, что неинтересно и скучно, как правило, заканчивается чрезвычайно глупо, смешно или печально. До встречи, мой юный друг…

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Счастье умудряет сердце.

Я играл самозабвенно, истово и вдохновенно. Мои пальцы порхали по клавишам, как невесомые и волшебные мотыльки, но были эти мотыльки довольно могучими, свирепыми, страстными, и очень грозными. Музыка и только музыка жила в моей душе, заставляла учащённо биться сердце, кровь стремительно струилась по жилам, адреналин заполнял и переполнял меня, всё моё естество и всю мою сущность. О, это удивительное ощущение истинного экстаза! О, это непередаваемое словами наслаждение, которое ни с чем не сравнимо! Прав был Господь Бог наш! Творчество, несомненно, выше любой страсти. Но, следует признать, конечно же, что оно всё-таки не выше любви. А может быть и выше. Кто его знает… Страсть — это предвестница и подруга любви. Нет-нет! Страсть — её суть. Она подобна так обожаемой мною юной девочке-весне. Но любовь, увы, не вечна. Любовь — это страсть, которая в определённый момент бытия вдруг очень сильно и быстро стареет, безнадёжно увядает, куда-то уходит, или просто умирает на твоих руках. А вслед за нею через некоторое время умирает и любовь. Примерно так… И вообще. Кто-то когда-то сказал, что без страсти нет гениальности, и что великие таланты — продукты болезненной страсти. Согласен с этими утверждениями полностью.

Эти совершенно сумбурные и вакханальные мысли метались в моей раскалённой голове, переплетаясь с вдохновением и экстазом, царящими в душе. Я играл, играл и играл, не обращая никакого внимания на ноты, которых не знал. Я также не обращал внимания на зал и на себя самого. Я улетал в какие-то иные миры и пространства, парил и царил в них безраздельно, невесомо с лучезарной и благостной улыбкой на устах. Я наслаждался ощущением вечного, нескончаемого, немыслимого, и безбрежного блаженства, даруемого музыкой. Боже, как хорошо! Как всё замечательно, обворожительно и неповторимо! Как удивительна, восхитительна и превосходна жизнь, если ты талантлив! Суть не в деньгах, не в славе, не в успехе. Суть именно в таланте! Суть в ощущении и осознании его! Суть в творчестве! Суть в понимании того, что все вокруг полные бездари, серые, скучные и убогие существа в отличие от тебя, которые совершенно не достойны быть рядом с тобой и даже дышать с тобой одним воздухом! Бездарями полнится этот мир. Он ими переполнен и загружен под завязку. Увы, увы… Но ведь именно на их фоне так блистательно сияет талант, так неистово и мощно взрывает скучную обыденность гений!

Я всё играл, играл и играл, и смело уносился в такие магические, заоблачные, потусторонние и мистические дали, из которых почти не было возврата на эту грешную землю. Но всё, увы, рано или поздно подходит к концу. Жаль, очень жаль. Серая и суровая твердь, породившая тебя, всё-таки всегда ждёт возвращения своего блудного сына, любимца небес, и ты вынужден каждый раз после полёта опускаться вниз, и от этого никуда не денешься. Таков один из основополагающих законов бытия.

Я ударил пальцем по последней клавише, ощутил сладостную и неповторимую тягучесть, завершённость, отточенную и полную законченность звука, а потом в зале началось такое! Раздался шквальный гром аплодисментов. Мужчины неистово орали, а женщины визжали и рвали на себе платья, бились в экстазе и в истерике. Цветы не преподносились, а летели на сцену со всех сторон. Я, весь мокрый, обессиленный, выжатый, как лимон, попытался встать из-за рояля и пойти на поклоны, но у меня сие действо с первого раза не получилось. Ко мне подбежали два телохранителя, заботливо подняли со стула, отнесли за кулисы, бережно положили на диван и почтительно замерли около меня, подозрительно осматривая всё прилегающее к нам пространство в ожидании появления экзальтированных поклонниц, не менее экзальтированных поклонников или даже кровожадных террористов, а то и злобных похитителей-вымогателей.