Серая невеста Лиллехейма - Николай Ободников

голову и грубо поднял его верхнюю губу.

– Посмотрите на его рот! – прошипел медик. – Ну не мог он кусать ту чертову ногу!

Эджил внезапно понял, что проваливается в какую-то жуткую яму, развезшуюся прямо в камере полицейского участка. Перед глазами всё поплыло, и Олсен пихнул ему под нос ватку, вонь от которой шибанула прямо в мозг. Эджил с благодарностью закивал.

Берит смерила его изучающим взглядом. Из не до конца натянутых джинсов выглядывал клок беловатых лобковых волос.

– Почему у тебя под кожей лопатки торчало это? – Она предъявила тряпицу с металлическим осколком длиною около семи сантиметров.

– Что это?

– Обломок клинка вашего кухонного ножа, которым вы, возможно, нарезали рыбу и брокколи, Эджил.

Эджила затрясло. В голове забрезжили страшные образы. Испуганный и кричащий Арне. Безразличная Сигни, которая неожиданно делает немыслимое. И наконец, Тор, их верный элкхунд, смотревший на него так, словно Эджила притащило черным ветром из самой преисподней. И все эти образы были заключены в рамку зауженного туннельного зрения.

– Что с моей семьей? Я им как-то… навредил?

– Сигни и Арне в полном порядке, если не считать их потрясения и того, что им удалось выжить благодаря Тору.

Курт и Олсен с интересом уставились на сержанта. Эту часть истории Петтерсонов они еще не знали. Берит вызвала их, и они осмотрели капитана «Кунны», заодно вытащив из его спины осколок ножа. Вдобавок в полицейском участке нашелся неплохой электронный микроскоп, и Олсен смог сделать экспресс-анализ крови, взятой с лица бессознательного рыбака.

– Что случилось? Где моя семья? Мне нужно их увидеть!

– Они сейчас в муниципалитете. Я передам, что ты хочешь их видеть. – Берит приготовилась закрыть камеру, и медики поспешили наружу.

– Но что они говорят?!

– Они говорят, что ты превратился в волка и попытался их убить. Тебя отогнал Тор.

Эджил хохотнул и наконец-то натянул джинсы.

– Это не смешно, девочка, – прохрипел он.

– Он чертовски прав, сержант, – согласился Курт. Он бросил капитану «Кунны» пачку сигарет, и тот рассеянно поймал их.

– Я тоже так считаю. – Берит растянула губы в циничной улыбке. – Но что-то же в доме Петтерсонов случилось, после чего хозяин получил удар ножом, погиб их пёс, а хозяйка стала утверждать, что била ножом зверя, пытавшегося сожрать их сына.

– Вот чёрт, – протянул Олсен. – И что теперь?

Берит закрыла камеру на ключ и взглянула на притихшего капитана «Кунны».

– Эджил Петтерсон, тебе предъявляется обвинение в похищении и убийстве Сары Мартинсен.

Олсен ахнул, не ожидав такой развязки. А вот Курт нахмурился, явно раздосадованный участью рыбака.

– Да ты из ума выжила, сержант Берит Карсен! – взревел Эджил. – Я и пальцем ее не трогал! Даже не видел!

– Что ты творишь, Берит? – Курт нервно забарабанил пальцами по прутьям решетки. – На следах той ножки – укусы, оставленные животным. А у тебя в камере – человек! Способный к труду и мыслительной деятельности! Руки, ноги, пенис! Человек!

– Если он сумел убедить жену, сына и даже собаку в том, что он – волк, то пусть разубедит меня в обратном. Полагаю, Сару Мартинсен он тоже сумел как-то убедить.

Слова, будто сошедшие с ледника, поставили точку в споре. Берит и потрясенные медики ушли. Оставшись один, Эджил дрожащими пальцами вынул сигарету и хохотнул: долбаный Курт забыл про зажигалку. Тогда рыбак принялся водить сигаретой перед носом, просто вдыхая ее аромат.

Образы минувшей ночи опять завели свой чумной хоровод, и Эджил не на шутку перепугался.

Неужели Берит права?

53. Сотрудничество

Берит под ворчание Курта поднялась с единственного минусового этажа, предназначенного для содержания арестованных, и обнаружила, что в полицейском участке стоял гвалт, как на рынке. Сульвай в своей непередаваемой вишнево-жвачной манере пыталась отвечать на вопросы, которыми так и сыпала компашка подростков. Ребята пытались разузнать судьбу Арне Петтерсона. И с ними опять крутился тот русский парнишка.

– В который раз вам говорю: я не имею права разглашать какую-либо информацию о Петтерсонах, – проговорила Сульвай с таким видом, будто исток запрета лежал не в законе, а в ее личном желании поиздеваться.

– Мы были у их дома! И там – кровь и эти ваши ленты! – с жаром воскликнул Франк. – Где Арне?

– Понятия не имею. Возможно, он находится под программой защиты свидетелей.

Компашка ахнула, вытаращившись друг на друга.

– Прекрати дразнить их, Сульвай, – бросила Берит, стараясь не раздражаться больше необходимого. Она подошла к стойке приема заявлений. – Что вы хотели узнать, ребята?

– Где Арне?! – выпалил Дима, и его сейчас же поддержали остальные.

Сержант не успела ответить, потому что Курт, сам того не желая, подлил масла в огонь.

– Эджил Петтерсон невиновен, – заявил медик и похлопал себя по карманам, ища сигареты. – Только если у него где-то не запрятана складная собачья челюсть. Ты сглупила, сержант. Если Эджил захочет это оспорить…

– Господи, Курт, уймись уже. Это не наше дело. Иди лучше покури. – Олсен мягким толчком отправил напарника к входным дверям. – Что нам делать с ногой, Берит? Так и хранить? Она не очень хорошо смотрится в холодильнике с медикаментами.

– Абсолютно верно, Олсен: так и хранить.

Тот махнул рукой и поспешил за коллегой на улицу. За ними поплелся Андеш, заинтересовавшийся отъездом машины «скорой помощи».

Берит ощутила на себе пытливые взгляды подростков, и Сульвай злорадно улыбнулась. Вот ведь драная кошка.

– Помолчите. – Сержант подняла руку, словно регулировщик, останавливающий транспортный поток. – Арне и его мать сейчас в муниципалитете. Они в порядке.

– А что с Эджилом? – спросила Дэгни, буравя сержанта недоверчивым взглядом. – Почему его ищут?

– Он сейчас под стражей. Причина его задержания вас не касается.

– Там правда кровь Тора?!

Едва Берит открыла рот, как ее опять опередили. На сей раз ее оборвал вопль Андеша.

– Салют! Салют! Как в фильме про войну! Са-а-алют!

Затем голова старшего Нурдли, заглянувшая в полицейский участок, исчезла. Компашка сейчас же высыпала на улицу. Берит нахмурилась. Салют? Да еще как в «фильме про войну»? Она уставилась на Сульвай, но та лишь пожала плечами. Мол, ты начальник… пока другого не прислали.

Берит сбежала по ступеням на тротуар. Подростки, Олсен и Курт – все приложили руки козырьком. Они смотрели куда-то направо. Рядом выплясывал Андеш, не прекращая что-то вопить про салют. Берит тоже повернула голову и ахнула.

На ее глазах две сигнальные ракеты, таявшие над Подковой Хьёрикен огненно-красными точками, доживали последние секунды.

– Где это? – отрывисто спросила Берит.

– «Гунфьель»? – предположил Курт. Он неосознанными движениями опять проверил карманы. Пусто.

– Это со стороны метеостанции, – возразил Олсен и убрал руку от головы.

Удостоверившись в том, что ничего интересного больше не произойдет, медики сели в машину и уехали.

Берит отправилась обратно в полицейский участок, оставив подростков просеивать взглядами синеву над хребтами. Неожиданно русский мальчик издал нечленораздельный звук, означавший только одно – догадку. Берит насторожилась.

– Дима, верно?

– Верно, фру Карсен.

Франк и Дэгни прыснули, не ожидав от друга обходительности, а Андеш глупо заулыбался.

– И твоя мама – метеоролог на «Химмелфангер», не так ли?

– Я сразу скажу, хорошо? Мне кажется, она