Питер Страуб - Возвращение в Арден

– Не думаю, что Лоуренс очень симпатизировал маньякам.

– Вы правда в этом так уверены? А что если убийца на стороне жизни? Я прочитал “Женщины в любви” – не все, а то, что вы там подчеркнули. Я хотел заглянуть вам внутрь.

– Да-да, – пугающее замечание.

– Помните, он говорил про клопов? Что некоторые люди – это клопы, и их нужно раздавить? Надо жить в соответствии со своими идеями, не так ли? Возьмем боль. Боль – это орудие освобождения.

– Хватит говорить, идите лучше сюда, – крикнула Алисон из центра пруда. По моему лицу струился пот.

Внимательный взгляд черных глаз Зака остановился на мне.

– Снимайте рубашку.

Я расстегнул последнюю пуговицу и кинул рубашку поверх пиджака.

– Вы не думаете, что некоторые люди – просто вонючие клопы, которых нужно убивать? А я думаю. И тот убийца – он идет и делает это.

Мне захотелось прервать его проповедь:

– Что, убили еще кого-то?

– Не знаю, но похоже на то. С чего бы ему останавливаться?

Я кивнул. Внезапно мне захотелось побыстрее окунуться в холодную воду.

– Мне больше всего понравилась глава про кровное братство, – продолжал Зак. – Вы ее чуть ли не всю подчеркнули.

– У меня были свои причины, – сказал я, но он продолжал гнуть свое.

– Вы понимаете, этот тип свободен. Его никто не может остановить. Он стряхнул с себя всю эту старую чушь. Если кто-нибудь встанет у него на пути, он только протянет руку, ба-бах! – и путь свободен.

Это напомнило мне разговор с Полом Кантом, но тот был подавлен, и голос его звучал тихо, а этот веснушчатый парень прямо дрожал от возбуждения.

– Как Гитлер с Ремом. Рем стал на его пути, и он просто раздавил его. Ночь длинных ножей. Бах – и еще одного клопа нет. Видите, как здорово?

– Нет, – сказал я. – Не вижу, – Алисон снова позвала нас, и я воспользовался поводом прервать этот дурацкий разговор. – Что-то стало жарко. Пойду выкупаюсь.

– Разденетесь до кожи? – его сумасшедшие глаза продолжали ощупывать меня.

– Почему нет? – я, пожав плечами, освободился от остатков своей одежды. Зак тоже встал и стянул свои черные плавки. В воду мы вошли вместе.

Вода обожгла меня электрическим разрядом. Вместе с ней с еще большей силой меня обожгли воспоминания. Я увидел ее такой, какой видел тогда, ее руки и ноги белели в воде. Потом я понял, что это не мояАлисон, а дочка моего кузена, гораздо более взрослая и плотная. Я по-лягушачьи поплыл, чувствуя, как грудь мне сдавливают тиски эмоций. Прошлое могло дотянуться до меня и убить прямо здесь, где я не умер двадцать лет назад. Я нырнул, потом вынырнул, хватая ртом воздух.

Ухмыляющееся лицо Зака, облепленное мокрыми черными волосами, было в четырех футах от меня. Он сказал что-то, что я не разобрал, потом повторил:

– Это здесь случилось, Майлс?

– Что? – я похолодел. Он улыбался счастливой, безумной улыбкой.

– С вами и теткой Алисон. Да? Я перевернулся и изо всех сил поплыл к берегу. Его голос, громкий и грубый, догнал меня:

– Не хотите говорить? Не хотите?

В восьми футах от спасения рука схватила меня за щиколотку. Я попытался отпихнуть нападающего другой ногой, но ее тоже схватили и потянули вниз.

Еще две руки легли мне на плечи, и я почувствовал, как тяжелое тело навалилось мне на спину, сдавливая грудь. В спину мне уперлись большие крепкие руки. Я забился, но она обхватила меня сильней, выдавливая остаток воздуха из моих легких. “Играют”, – подумал я и еще раз лениво дернулся, чтобы не лишать их удовольствия борьбы. Я ждал, что они поднимутся на поверхность и отпустят меня, но заметил, что она высунула голову из воды и глотнула воздуха, вовсе не собираясь меня выпускать.

Страх охватил меня, и я отчаянно забился. Зак отпустил мои ноги, тоже отправившись глотнуть воздуха.

Потом я увидел его в воде прямо перед собой и нанес удар, но он увернулся и надавил мне руками на плечи, глубже погружая меня в воду. А Алисон сзади продолжала давить. С ней одной я бы еще справился, но меня держал еще и Зак, и оставалось только бороться, расходуя драгоценный воздух. Зак поднырнул под меня и обхватил за бока, увлекая вглубь. В шоке я понял, что у него наступила эрекция – горячий отросток коснулся моей ноги.

В следующее мгновение вода хлынула в мои лёгкие, и я понял, что умираю.

И тут их смертельные объятий разжались, Алисон прекратила сдавливать меня, и я пулей вылетел на поверхность.

Потом я держался за камень у берега и натужно кашлял. Вода лилась изо рта, как рвота. Цепляясь руками, я кое-как выбрался из пруда на камни. Слезящимися глазами я разглядел Зака, выскользнувшего из воды легко, как угорь. Он обернулся и подал руку обнаженной девушке. “Этот ублюдок едва не убил меня, а теперь и в ус не дует”, – подумал я со смешанным чувством страха и гнева, и это чувство помогло мне отползти от берега. Я лежал на камнях, весь дрожа, с обожженной горячим камнем кожей.

Он сел рядом со мной. Я видел только белый бок с черными паучьими волосками.

– Эй, Майлс! Вы в порядке?

Я перекатился на спину, все еще кашляя. Когда я открыл глаза, они стояли передо мной, заслоняя солнце. Алисон села и погладила мою голову.

– Убирайтесь, – прохрипел я, пытаясь отодвинуться. – Вы это заранее придумали?

– Мы же просто шутили, Майлс, – сказал Зак.

– Бедный Майлс, он чуть не утонул, – Алисон легла рядом и обняла меня, обдав тем же запахом горячей крови. Невольно я взглянул на Зака.

– Не обижайтесь, – сказал он поощрительно и почесал яйца. Я отвернулся и обнаружил перед собой большие мягкие груди Алисон.

– Принесите полотенце, – скомандовал я. Зак послушно встал и направился к груде белья. Алисон прижалась ко мне теснее.

– Это здесь случилось, правда? Вы можете рассказать Заку. Расскажите ему все. Он из-за этого и хотел встретиться с вами здесь. Он услышал про это у Фрибо и решил, что вы с ним поймете друг друга. Слышали, что он вам говорил?

Я попытался встать и увидел идущего ко мне Зака. В одной руке у него было полотенце, а в другой – раскрытый нож-выкидушка.

Увидев выражение моего лица, Зак осклабился:

– Эй, я хотел просто срезать ваш бинт. От него уже никакого толку.

Я встал, обвязал талию полотенцем и принялся изучать свою левую руку. Бинт превратился в набрякшую массу, наполовину уже сползшую. Зак ловко срезал его с ладони и размотал оставшееся.

У основания большого пальца краснел треугольник новой кожи, окруженный со всех сторон тонкой красной линией. Я осторожно потрогал его пальцем. Рана еще саднила, но явно заживала. Зак кинул комок бинта в кусты и посмотрел на меня все тем же безумным взглядом.

– Вы мой лучший друг, – сказал он. Его бледное лицо, окаймленное черными индейскими волосами, горело энтузиазмом. – Я верю вам. Мы можем быть братьями, – с этими словами он полоснул ножом по своей левой ладони и протянул ее ко мне, явно побуждая меня приложить к ней свою ладонь. Алисон, увидев кровь, вскрикнула.