Ричард Матесон - Смертельный номер

Во время этого быстрого обмена словами Кассандра пристально и даже с любопытством смотрела на Макса. Казалось, она забыла о том, что происходит вокруг. Я тоже не думал об этом.

Шериф полез в задний карман брюк и достал пару наручников.

— О, как вы торопитесь. Не так быстро, — запротестовал мой сын.

Плум даже не ответил. Подойдя к Максу, он сунул портфель под левую руку и ловко защелкнул наручники на запястьях.

— Обычно я стараюсь так не поступать, — объяснил он. — Не люблю унижать людей.

Макс понял скрытое значение этого укола и опустил глаза.

«Неужели все кончено? — думал я. — Что же здесь в действительности произошло?»

Провожаемый изумленными взглядами — Кассандры и моим, — шериф повел Макса в вестибюль, не выпуская из рук портфеля.

— Позже я вернусь с ордером на обыск, миссис Делакорте, — пообещал он и с отвращением взглянул на задержанного. — И тогда уж мы перевернем всю эту чертову комнату, чтоб разыскать труп. А если его здесь не окажется, то мы и весь ваш дом перевернем.

— Гровер, я уже тысячу раз говорил вам, что я спрятал тело здесь, в кабинете, — повторил Макс.

«Он что, фактически признается в убийстве?» Я все еще не мог поверить в это.

Шериф не ответил.

— Одну минуту. — Тон Макса звучал так странно, будто до него только что дошел смысл происходящего. — Так вам нужен труп?

На скулах шерифа заходили желваки, и он так сжал пальцы на предплечье Макса, что тот поморщился, но все-таки продолжал:

— Ну, если вам нужен только труп, тогда…

Макс сделал неожиданный финт всем корпусом, и, прежде чем Плум смог сообразить, что происходит, ему в глаза уже смотрело дуло его собственного пистолета, который Макс только что с удивительным проворством выдернул из кобуры у него на поясе. (Несмотря на всю трагичность происходящего, я не мог не признать, что Макс сохранил прежнюю ловкость.)

Плум предостерегающе поднял руку.

— Лучше не делайте этого, Делакорте.

Макс сделал шаг назад.

— Вы же сами сказали, что вам нужен труп, — бросил он ответ.

— Делакорте. — Плум наступал на него.

Застыв на месте, Макс угрожающе прицелился.

— Что мне, собственно, терять, Гровер? — спросил он (может быть, это говорило уже мое воображение, но в его тоне звучали не только легкомысленные, но просто бредовые тона). — Меня казнят дважды за два убийства?

Кассандра испуганно отпрянула, когда он поравнялся с ней, проходя к египетскому саркофагу.

— Вы изрядно напугали меня, когда принялись осматривать его во второй раз. — Не обращая на нее никакого внимания, он обратился к Плуму: — Я был уверен, что вы догадаетесь, как работают обратные трюки.

Голосом прежнего Великого Делакорте, обращающегося со сцены к публике огромного зала, он заговорил, одновременно нажимая на боковую сторону саркофага:

— Друзья мои, я чувствую необыкновенный прилив сил. Скажите, вы замечаете это?

Опять грянул раскат грома.

«Господи, он и впрямь заставляет природу звучать в унисон своим действиям!» — мелькнула у меня смелая мысль.

В сгустившихся сумерках по Палате Волхвований скользили тени. Шериф и Кассандра наблюдали за Максом, безгласные и неподвижные (я и сам был таким же).

— Вот теперь я мог бы сказать «горячо»! — воскликнул Великий Делакорте. — Разве вы не чувствуете присутствие магии? Присутствие сверхъестественного? Леденящее присутствие мертвеца?

И тут он распахнул саркофаг!

Кассандра вскрикнула. Шериф едва не задохнулся. Я тоже.

На нас смотрел Гарри. Он был точно таким же, как на голографическом изображении под стеклом глобуса: серое лицо, темная от запекшейся крови рана на горле.

— Получи своего любовника! — выкрикнул мой сын.

И расхохотался.

— И самого подлого агента из всех, что у меня были, — добавил он.

«Ох, Макс, Макс, — устало подумал я. — Ох, сын».

Декорации таковы: Макс стоит совершенно неподвижно, сжав в руке пистолет; Кассандра и шериф неотрывно глядят на погребальный саркофаг, их лица подобны каменным изваяниям; я тоже совершенно недвижим (но это старая история), сердце колотится как сумасшедшее из-за жестокости моего сына.

Гарри, с перерезанным горлом, смотрит на всех мертвыми глазами.

— Не хочешь ли приласкать своего голубка, Кассандра? — вкрадчиво спрашивает ее муж.

Она отворачивается и издает звук подавленного приступа рвоты.

— Подойди, не стесняйся, крошка, — настаивает он.

— Верните мне пистолет, Делакорте, — требует шериф.

И тут же отступает назад под направленным на него дулом пистолета.

— Кассандра, подойди к нему, я сказал, — приказывает Макс.

Шериф судорожно глотает и, повинуясь чувству долга, поддерживает Макса:

— Миссис Делакорте, вам лучше сделать то, что он говорит.

— Хороший совет, Гровер, — одобрительно кивает Макс. — Вы просто образцовейший из шерифов, вам об этом никогда не говорили?

Тот даже не отвечает (и я бы не стал винить его за это). Он медленно, шаг за шагом, подходит к саркофагу, одновременно с ним приближается Кассандра, отвернув измученное лицо.

Макс делает несколько шагов назад, сохраняя прежнюю дистанцию и внимательно следя за ними. Все, что в эту минуту приходит в мою голову, это печальное недоумение: «Зачем тебе нужно было заставлять меня на это смотреть, сын? Зачем мне видеть это?»

Шериф застывает на месте, пристально глядя на страшную картину — серые губы, остекленевшие, вытаращенные глаза, глубокий, зияющий кровавым месивом разрез на горле.

Но вдруг Плум наклоняет голову, и на лице его появляется выражение любопытства.

— Позвольте мне… — начинает он.

— Сколько угодно, — делает широкий жест Макс.

Шериф делает еще несколько шагов к саркофагу и прикладывает правую ладонь к щеке Гарри. «Что он делает?» — удивляюсь я.

Заметив боковым зрением движение шерифа, Кассандра поднимает на него глаза и издает страдальческий звук при виде лица Гарри.

Она вздрагивает, видя, что Плум протягивает руку повыше и осторожно кладет ладонь на его волосы.

— Что вы делаете? — слабым голосом спрашивает Кассандра.

«Что он делает?» — молча удивляюсь я.

Плум не отвечает, но начинает тихонько дергать Гарри за волосы.

Кассандра поражена.

— Что вы делаете? — повторяет она снова, голос ее прерывается.

— Мы готовы удивить вас, друзья мои, — провозглашает Макс. (Это снова Великий Делакорте обращается к собравшейся публике.) — Вы готовы? Соберитесь с силами, друзья. Вот оно!