Джанин Фрост - На полпути к могиле

Кости провел руку мне за спину, опустил ее ниже, взяв в ладонь мои ягодицы. Приподнял меня, покачивая в такт своим движениям. Я быстро подхватила ритм, и от новой близости голова у меня пошла кругом. Вернулась прежняя судорога, тело скручивало все туже с каждым ударом, в голове горела одна мысль…

- Еще…

То был стон чистой жажды, разум не поверил бы сказанному. У него в горле что-то тихонько заворчало, и он увеличил скорость.

Руки мои, прежде не опускавшиеся ниже его спины, теперь продвинулись дальше, на бедра, жадно стиснули ягодицы. Пальцы впились в твердые холмики, я уже не помнила о приличиях. Я не могла насытиться прикосновением, мне хотелось прижаться еще теснее. С каждым новым толчком желание нарастало, и его тело, жестко врезающееся в меня, было мне нужнее всего на свете. Я жадно целовала его, рассекла нижнюю губу о его клыки, услышала, как он со стоном втягивает кровь.

- Какая острая, сладкая, - глухо бормотал он.

- Больше… ни капли… - задохнулась я.

Он с наслаждением облизнул губы.

- Хватит и этого. Теперь ты тоже во мне.

И он прижал меня еще теснее, если такое было возможно.

Я неудержимо вздыхала в такт его ускоряющимся толчкам. Отбросив всякие колебания, билась под ним, ногтями исцарапала ему спину, вцепилась зубами в плечо, чтобы подавить крик, и почувствовала вкус крови. Он запрокинул мне голову, языком вымыл мне губы.

- Сильней?

- Господи, да! - простонала я, не заботясь, как это звучит.

Кости с явным облегчением отбросил сдержанность. Он вминался в меня, наполняя мое тело несказанным наслаждением. Зажатый во мне вопль вырывался наружу ритмичными вскриками. Я уже не могла терпеть, и он задвигался быстрее, безжалостно, сказала бы я, если бы каждый удар не приносил мне блаженства.

Чем- то все это напоминало действие наркотика. Все будто вращалось и расплывалось -все, кроме Кости. Отдаленный гул бился в ушах, но это грохотало мое же сердце. Нервные окончания в лоне стянулись в предвкушении. Они бились, переплетались, сжимались и разжимались все яростнее, ожидая мига освобождения.

Тело стало словно чужим и в то же время сверхчувствительным. Пыхтящее, извивающееся существо на кровати не могло быть мною. И никогда я так сильно не ощущала своей кожи, каждого вздоха, тока крови по жилам. Последний натянувшийся во мне нерв готов был лопнуть, когда Кости стиснул мой затылок и заглянул в глаза. Крик вырвался из меня, когда плотину прорвало и меня залил потоп оргазма. Он был сильнее первого, как-то глубже и оставил после себя звонкую дрожь под кожей.

Он застонал надо мной, его лицо исказил экстаз, он задвигался еще быстрее, не отрываясь от моих глаз. Я не могла отвести взгляд, я видела, как его выдержка растворяется в зеленом сиянии. Он стиснул меня, поддавшись страсти, поцеловал до боли и задрожал.

Когда я оторвалась, чтобы глотнуть воздуха, он перекатился, и теперь мы лежали бок о бок. Его рука обвивала меня, храня прикосновение тел. У меня в легких как будто не осталось кислорода, да и Кости вздохнул раз-другой - рекорд, до сих пор я такого не видела. Я медленно овладевала дыханием, сердце возвращалось к здоровому ритму. Он потянулся, смахнул с моего лица влажные волосы, улыбнулся и поцеловал в лоб.

- Подумать только, ты еще воображала, что с тобой что-то не так.

- Точно что-то не так. Я пальцем шевельнуть не могу.

Так оно и было. Я лежала рядом с ним, но мои руки и ноги не отзывались на мысленные команды. Кажется, мои нервы взяли пятиминутный отпуск.

Он с улыбкой перевернулся, лизнул ближайший к нему сосок, легонько потянул. Ареола от его недавнего внимания стала особенно чувствительной и к кончику соска пробились тысячи иголочек удовольствия. Он дошел до самого пика чувствительности и перешел к другому соску.

Я опустила взгляд и заметила кое-что.

- У меня кровь идет?

Это было не слишком похоже на кровь месячных, которые прошли неделю назад. Однако в складке бедра отчетливо виднелась розовая влага.

Он взглянул мельком.

- Нет, Котенок. Это из меня.

- Что?… - Ох.

Дурацкий вопрос. Он же мне говорил, что вампиры плачут розовым. Наверное, и другие жидкости соответствующего оттенка.

- Дай мне встать. Надо это смыть.

- Я не против. - Он выдыхал слова прямо мне в грудь. - Это же мое. Я тебя и вымою.

- А ты не собираешься отвернуться и уснуть? - Кажется, так обычно и бывает?

Если только ему в самом деле не нравились ласки после любви. Дело принимало серьезный оборот, его рука продвигалась все ниже, ко мне в глубину.

Он замер, рассмеялся, подняв лицо от моей груди.

- Котенок, у меня сна ни в одном глазу. - От его улыбки и взгляда меня пробрала легкая дрожь. - Ты не представляешь, сколько раз я фантазировал, как это будет. Когда гонял тебя на тренировках, когда дрался с тобой, когда ты переодевалась в вечерние платья и я видел, как тебя лапают другие мужчины… - Он замолчал, чтобы поцеловать меня так, что я едва не забыла, о чем мы говорили. - И все это время, стоило мне коснуться тебя, я видел в твоих глазах страх. Нет, я не хочу засыпать. Я хочу сперва попробовать на вкус каждый дюйм твоей кожи и заставить тебя вскрикивать снова и снова.

Он опять склонился к моей груди, посасывая соски и теребя их зубами. В том, как его клыки терлись об ареолы, было что-то особенно эротичное.

- Рано или поздно я отыщу твоего старого болвана и убью его, - пробормотал он так тихо, что я едва расслышала.

- Что? - Или мне почудилось?

Он заставил меня забыть свой вопрос, потянул губами, потом еще и еще, пока все мои заботы не растаяли в чувственной осаде моих сосков. Потом он осмотрел их и самодовольно усмехнулся:

- Темно-красные, оба. Как я и обещал. Видишь? Я человек слова.

На мгновение мысли у меня затуманились от смущения. Потом я вспомнила часы уроков, когда он старался излечить меня от стыдливости грязными разговорами, и лицо у меня разом запылало.

- Ты ведь не думал того, что говорил, правда?

Весь мой здравый смысл протестовал, но в глубине часто билось что-то, предательски надеявшееся на другой ответ. Он опять рассмеялся - тихий горловой смешок. Брови изогнулись в греховном обещании, глаза загорелись чистой зеленью, губы скользнули вниз по животу.

- Ох, Котенок! Я не соврал ни единым словом.

Я проснулась от щекотки по спине. Как бабочка крыльями. Открыла глаза, и первое, что увидела: его рука обнимает меня, кожа почти одного цвета с моей. Кости прижимался к моей спине, касаясь бедрами. А бабочкой были его поцелуи.

Первое, что пришло мне в голову: «Он ошибся в выборе профессии. Не надо было бросать проституцию. Заработал бы миллионы». Вторая мысль была не столь приятной, и я похолодела. Видела бы меня сейчас мать, она бы меня убила!