Лори Хэндленд - Темная луна

Ник сидел за столом, делая записи в бог весть откуда взявшемся блокноте. Он даже не поднял взгляд, когда я вошла. 

— И что там с ним? 

Я быстро пересказала, что произошло с тех пор, как у меня появился тотем, а также мысли Уилла о необходимости пообщаться с Корой. По крайней мере Ник перестал писать. 

— Ты стала сильнее? 

— Да. 

— И не знаешь, почему? 

— Нет. 

Он встал. 

— Поехали, поговорим с ней. 

Я посмотрела на часы. Почти четыре утра. 

— Не рановато ли для посещений? 

— Ты сказала, что она старая — значит уже встала. 

Так как он уже пошел к двери, я поторопилась следом. 

На востоке еще даже не забрезжили первые проблески рассвета, когда Ник припарковался перед небольшим коттеджем в нескольких километрах от Фэрхейвена. Однако окна светились, и когда мы вышли из машины, дверь открылась. На пороге стояла красивая молодая женщина, которая словно ждала нашего приезда. 

Кожа у нее была оливковая, а не оттенка корицы, как у Уилла, но волосы, струившиеся черной рекой до талии, были такими же темными. Черные глаза с густыми ресницами смотрели на нас с любопытством, но она не произнесла ни слова, просто ждала. Вот тебе и элегантное старение: древняя знахарка Уилла выглядела ни днем старше двадцати пяти. 

— Мы бы хотели поговорить с Корой Копвей, — сказала я. 

— Моя бабушка на прошлой неделе отправилась к праотцам. 

Черт. Если Кора мертва, мы в полной заднице. 

— Примите соболезнования. Уилл Кадотт сказал, что она могла бы нам помочь. 

— Профессор! — На лице незнакомки расцвело выражение чистого удовольствия. — Бабушка часто о нем рассказывала. Он с вами не приехал? 

— Его вызвали по делу. 

Мы постояли молча: она — на крыльце, мы с Ником — во дворе. 

— Что ж… — начала я. 

— Вы не возражаете, если мы взглянем на кое-какие книги вашей бабушки? — спросил Ник. 

— Нет, конечно. Она была бы счастлива помочь друзьям профессора Кадотта. 

Женщина шире распахнула дверь. Когда она пошевелилась, послышался звук, похожий на тихий перезвон колокольчиков. Ее руки обвивали золотые браслеты, в волосах запутались сережки из красного, синего и желтого бисера. Их цвета перекликались с юбкой по щиколотки и крестьянской блузкой в оборках. Я заметила блеск браслета на ее лодыжке и нескольких колец на пальцах босых ног. 

— Я Лидия. 

— Элиза Хановер, — ответила я. — А это Ник Франклин. 

Она кивнула, приветствуя нас обоих. 

Домик был красивый, полный индейской живописи и скульптур. В основном животные: медведь, лось, птицы, койоты и, конечно же, волки. 

На одном столе лежали высушенные кости и нечто похожее на зубы. Комнату украшали свечи всех форм, размеров и цветов. На каждом столе стояли керамические чаши: в одних содержались порошки, в других — что-то непонятное. 

Я учуяла свежескошенную траву, сандаловое дерево и свежевыпавший снег в морозную зимнюю ночь. Мне это напомнило Монтану в полнолуние, и впервые в жизни меня уколола тоска по тамошнему захолустью. 

Вдоль стен тянулись книжные полки, до самого потолка заставленные томами с корешками всех цветов радуги. Стопки книг также громоздились на столах и полу, некоторые пристроились на мебели оттенков земли и закатного неба: коричневато-красного, песочного, лазурного, желтовато-красного. 

— Красота какая, — выдохнула я. 

— Спасибо. — Лидия вошла в комнату следом за мной. — Бабушка оставила дом мне, за что большое ей спасибо. Ее смерть — большая утрата для общины оджибве. 

— Уилл сказал, что она была довольно знающей. 

— Очень. Она обучала меня, но еще так много надо узнать. 

А вот это хорошие новости. Может, у нас все не так уж плохо. 

— Нас интересует информация о шаманских тотемах с мистической силой, — сказала я. 

— Какого рода силой? 

— Превращающей тело. 

Её взгляд стал пронзительным. 

— В кого? 

— В волка. 

— Вендиго, — прошептала она, и одна из свечей зашипела и погасла, оставив лишь струйку дыма. 

— Ненавижу, когда это происходит, — пробормотала я. 

Лидия чиркнула спичкой и снова подожгла фитилёк. Пламя загорелось ровно и уверенно. 

— Что такое вендиго? — спросил Ник. 

— Великий Каннибал, — ответила Лидия. — Оборотень оджибве. 

Ник, кашлянув, отвернулся так, чтобы Лидия не могла его видеть, затем показал на свои зубы. 

Я нахмурилась, размышляя. На единственной жертве, которую мы видели, был след укуса. Но от человеческих зубов, не волчьих. И мясо не съели. 

А что насчет тех, кого так и не нашли? Кто знает, а вдруг на них обнаружились бы следы укусов или выхваченные куски плоти — трудно сказать, не имея тел. Есть над чем задуматься. 

Я покачала головой, показывая, что пока нам лучше придержать эту информацию при себе. Мы здесь для того, чтобы обсудить талисман, а не исчезновения. 

— Итак, тотем… — напомнила я. 

— Чтобы напитать амулет силой, требуется жертва. 

— Кролик, — пробормотал Ник. 

— Необычный выбор, — сказала Лидия. — Но кровь есть кровь. Из чего сделан тотем? 

— Пластмассовый, — выпалил Ник, прежде чем я успела показать вещицу. 

Он был прав, осторожничая. Фигурка — это улика, правда, пока не слишком ясно, о чем именно она свидетельствует. Но показывать тотем всем, как новорожденного младенца, возможно, неправильно. 

— Тоже необычно, — продолжила Лидия. — Но бабушка всегда говорила, что важен не сосуд, а магия. Заключенная в пластмассе сила — вот что имеет значение. Заклинание, правильно произнесенное шаманом, способно сделать проводником что угодно. Однако людей с такого рода силой осталось немного. 

— А Кора могла бы это сделать? — спросил Ник. 

Лидия бросила быстрый взгляд в его сторону. 

— Не будь она мертва. 

Ник согласно кивнул, прежде чем спросить: 

— Полагаю, вы не знаете больше никого, равного Коре по способностям? 

— Нет, но могу поспрашивать. 

— Был бы вам признателен. — Ник вынул из кармана визитку и протянул Лидии. — Можете связаться с нами по этому номеру. 

Я взглянула на книги. 

— Здесь есть издания по шаманской трансформации? 

— Я таких не видела, но это не значит, что их там нет. Поищите сами, не стесняйтесь. 

— Я гляну. — Ник двинулся к ближайшей стопке. 

В комнате воцарилось молчание. Мы с Лидией улыбнулись и отвели друг от друга взгляды. Что теперь? 

У меня всегда плохо получалось заводить друзей. Превращение в оборотня и ссылка в уединенную лабораторию в Монтане этот навык не улучшили. 

Подойдя к окну, я выглянула наружу. Лес подступал к самому коттеджу. Большинство людей испытали бы клаустрофобию, но меня деревья успокаивали: одновременно и убежище, и уединение.