Вики Петтерсон - Аромат теней

— Денег, — закончила я за него.

— Денег, — повторил он, кивнув. — Ксавье — главный контакт твоего истинного отца в мире смертных. Он предоставляет укрытие стороне Тени, позволяет агентам Тени существовать и действовать в мире смертных, а в обмен получает столько денег, сколько пожелает.

— Значит, выходя за Ксавье, моя мать получала возможность проникнуть в волчью стаю.

— Выходя за Ксавье, — поправил Уоррен, — твоя мать должна была жить в волчьей стае. И все верили, что ты дочь Ксавье.

Это многое объясняло. Стремительный и беспрецедентный финансовый успех Ксавье в игорном мире. Препятствия, которые возникали перед его конкурентами. Это объясняло также записку без адреса и подписи, которую он получил на этой неделе, и его полное нежелание пролить свет на ее происхождение. Ведь записка от его благодетеля.

Я медленно покачала головой. Этот негодяй был частью всей схемы. Он продал душу за деньги и, делая это, стал причиной смерти собственной дочери.

— Итак, рассуждая теоретически, если я присоединюсь к вам и войско Зодиака станет сильней, это поможет свергнуть Ксавье?

— Определенно. В сущности, все, носящее эмблему врага, можно будет легче уничтожать. Эта эмблема может быть знаком победы. А может становиться целью.

Я нахмурилась.

— А какова его эмблема? Уоррену как будто стало весело.

— Он противоположность твоей матери на звездной карте, Джо. На теневой стороне Зодиака. Ему принадлежит все со словом Арчер, Стрелец.

— То есть это как марка, как бренд?

— Так и есть. Этот бренд защищает и предупреждает.

То есть помещает Ксавье под защиту врага. Можно ли испытывать большую враждебность к человеку?

— Каков твой второй вопрос?

Прежде чем посмотреть в глаза Уоррену, я взглянула на снимок, лежащий на столе.

— Где она?

— Твоя мать? — Он пожал плечами, хотя заметно напрягся. — В укрытии.

— но она жива? Ты уверен? — воскликнула она и, когда он кивнул, спросила: — Но ты не можешь сказать мне, где она?

— Я этого не знаю. Никто не знает. — Он помолчал, словно охваченный противоречивыми мыслями, затем выражение его лица изменилось, и он продолжил: — Если бы Стрелец Теневого Зодиака знал, где Зоя, он сразу напал бы на нее.

— Он так ее ненавидит?

— Он ненавидит нас всех, но да, — негромко подтвердил Уоррен, полный каких-то воспоминаний. — Зою он ненавидит больше всех.

Я хотела знать почему. Что такого она сделала, чтобы вызвать эту смертельную вражду? Если Зоя вышла замуж за Ксавье, чтобы занять важное положение в организации врага, то что заставило ее уйти? Но сейчас для меня был важнее третий вопрос. Я глубоко вдохнула и посмотрела на человека перед собой, одновременно безумного и нормального, открытого и настороженного, мягкого и жесткого — единственного, кто может ответить. И задала ему самый трудный вопрос:

— Виноват ли этот человек, мой истинный отец, в нападении на меня, когда мне было шестнадцать?

Уоррен открыл рот, закрыл его, с трудом глотнул.

— Да.

Я ожидала этого, но правда все равно ударила меня, как свинцом. Закрыв глаза, я зажала переносицу указательным и большим пальцами и покачала головой. Мой кровный отец приказал напасть на меня. Изнасиловать. Оставить умирать в пустыне.

— Моя мать спала с ним? — хрипло спросила я.

— Он не знал, что ты его дочь. И все еще не знает. Это… это очень сложно. И не мне об этом рассказывать.

Я долго смотрела на него, потом кивнула и снова обратила внимание на стол.

— Хорошо, тогда еще один вопрос. Что самое худшее может произойти? С тобой, я имею в виду. Что будет, если эти… Тени победят? Если им удастся уничтожить твое войско?

Кадык Уоррена дрогнул, второй человек неловко зашевелился на кровати. Они переглянулись, целый разговор уместился в один короткий взгляд, прежде чем Уоррен повернулся ко мне.

— Хаос, Джоанна. Содом и Гоморра и все такое. А что, по-твоему, здесь произойдет? Что произойдет, если похоть и низменные инстинкты перестанут сдерживаться? Каждый человек будет предоставлен сам себе? Общество распадется, мораль сведется к самым низменным чувствам. А что с Тенями? Они сожрут и победителей.

Я с добрую минуту стояла молча и неподвижно, прежде чем произнести хоть что-нибудь. Наконец снова взяла снимок и показала на Зою — женщину, которую считала навсегда для себя потерянной.

— Этот человек, Стрелец, стоил мне моей матери. Моей сестры. — Я передвинула палец к Оливии, которая действительно была моей сестрой. — И моей невинности. — Я показала на себя, потом передала фото Уоррену. — Город — это все, что у меня осталось.

Уоррен посмотрел на снимок, потом на меня.

— Ты ведь понимаешь, что вступаешь в совершенно новый мир? Иную реальность. И даже не одну.

— Моя реальность и так другая,

— Мы убиваем этих людей, этих агентов Тени, Джоанна. Вот на что ты соглашаешься.

Таких, как Батч и Аякс. Людей, насылающих безумцев на одиноких девушек в пустыне.

— Я поняла это, Уоррен.

— И ты считаешь, что сможешь убить своего отца, если представится возможность? — Я кивнула. — Убить хладнокровно?

— Я всю жизнь готовилась к этому, — ответила я: хотя всю жизнь я думала, что тренируюсь для самозащиты, правда в этом.

Наконец — после, казалось, бесконечного молчания — Уоррен изрек:

— Я могу дать тебе такую возможность.

— И охотник станет жертвой. — Я сухо улыбнулась, говоря это, и протянула руку для рукопожатия. — Ты нашел героиню.

Уоррен проигнорировал мой жест. На глазах его появились слезы, он вскочил со стула и обнял меня. Я пошатнулась, и второй человек, поймав мой взгляд, пожал плечами.

— Хорошо, хорошо, — сказала я, высвобождаясь. — Довольно.

— Ты слышал? Пришел первый знак. — Уоррен обратился к другому человеку. — Она это сделает. Она присоединяется к нам.

Тот кивнул. Этот человек рослый, мощный, но не такой жесткий, каким был Батч. «Больше похож на Санта Клауса, — подумала я, — если бы Санта жил в Вегасе».

— Это наш свидетель из Совета армии. Он здесь, чтобы удостоверить, что ты присоединяешься к нам по доброй воле и тебя ничем не соблазняли, — объяснил мне Уоррен.

Я тупо посмотрела на него.

— Ты ведь шутишь?

— Ну, я имею в виду, что я не оказывал на тебя давления. — Он смущенно улыбнулся. — Я не выкручивал тебе руки, не бил тебя, ничего не вколол, верно?

— Конечно, нет. — Я повернулась ко второму. — Он этого не делал.

— Достаточно для тебя? — нетерпеливо спросил Уоррен. Тот кивнул и встал. Ага, вот и разница между ним и Сантой. Этот почти семи футов ростом.