Люциус Шепард - Золотая кровь

– Что ж, и за ответом в карман не полезешь, – весело сказал Бехайм. – Пожалуй, поверю тебе.

На какую-то долю секунды их взгляды встретились, и Бехайм почувствовал, как перетекают одна в другую переменчивые мысли Влада и насколько успел он утвердиться в своей ненависти к их племени, накопленной за годы тайного пребывания в темноте, когда приходилось подальше прятаться от сиятельств, правивших высшими сферами его каменной вселенной, и лишь мечтать о могуществе, которого у него никогда не будет.

– Я слышал, – сказал Бехайм, – вам, обитающим здесь, известны все тайные ходы Баната.

– Ну, не все, – ответил Влад. – Но кое-какие мы знаем,

– А еще мне говорили, вы можете без труда проникнуть в любой уголок замка.

Влад слегка наклонил голову в знак подтверждения.

– И даже в палаты Патриарха?

– Даже туда, господин.

– Отлично! Тогда немедля веди меня к Патриарху.

Влад замялся:

– Вы меня простите, господин, за мою дерзость, но я должен полюбопытствовать: почему вы идете туда тайными тропами, а прямо не испросите аудиенцию?

– Это тебя не касается.

Бродяга что-то прогудел, запинаясь, словно пьяная пчела, и торопливо кивнул, как будто согласившись с внутренним голосом, чего-то требовавшим от него.

– Дело ясное, сударь, вы впали в немилость, иначе не искали бы проводника. А коли так, дурак я был бы, не попросив за свои услуги награды.

– Твоей наградой, – сказал Бехайм, едва сдерживая гнев, – будет то, что я отпущу тебя живым.

– Многим этого было бы более чем достаточно, – сказал Влад еще более уверенным голосом, но по-прежнему застыв в угодливом поклоне. – Но меня лично, господин мой, терзает множество страхов. Смерть – лишь один из них, а жизнь, – он нервно усмехнулся, – жизнь, конечно, прекрасна, но что-то в последнее время она стала пресноватой.

Он прямо посмотрел на Бехайма. Его усатое лицо с выпиравшими скулами, украшенное сверкающими глазами, похожими на драгоценные камни, с высунутым кончиком розового языка напоминало морду рассерженной крысы.

– Отдайте мне женщину. Вашу прекрасную даму. Вот красавица! Отдайте ее мне, и я отведу вас к Патриарху.

Жизель спряталась за спиной Бехайма и протянула руку к его плечу. Бехайм сухо усмехнулся.

– Послушайте, господин! – Влад на шаг отступил, почти не меняя позы – так мангуст, схватившийся с коброй, отходит немного назад проверить, не устала ли его противница. – Что вам стоит пообещать мне? Я ведь понимаю – давая слово такому, как я, вы себя ничем не связываете. Пообещайте ее мне. А потом, ежели захотите, возьмете свое слово назад. А когда я отведу вас к Патриарху, можете наказать меня за дерзость.

Отсутствие в этой просьбе какой-либо логики смягчило Бехайма.

– Какой же тебе толк от такого уговора?

– Ну как же, вот эта женщина, господин. Видите ли, я уверен, когда мы доберемся до палат Патриарха, вы поймете – от меня вам куда больше пользы, чем от нее. Хоть со мной оно и не так приятно, это я согласен. – Он одарил Жизель бесцветной, беззубой улыбкой. – Как тебя звать, сердце мое?

– Ах ты, свинья! – не выдержала Жизель и вцепилась в Бехайма. – Да он тебя за это зарежет!

– Да неужто? Нашему господину не составит труда отыскать себе еще одну сучку на покус. А вот помощника в трудную минуту – в замке Банат этот товар встретишь нечасто. – Влад, почти веселясь, вдруг отбежал вглубь тоннеля, намотал на указательный палец прядь волос и дернул за нее, отчего его голова закачалась, как у марионетки, и уставился на Бехайма. – Ну что, по рукам?

– Только уговариваемся так, – помолчав, ответил Бехайм. – Ты отводишь меня к Патриарху, а затем я, если сочту подобающим, покараю тебя.

– Мишель, как ты можешь… – начала было Жизель, но Бехайм обнял ее и сказал:

– Я никогда никому тебя не отдам. Ты ведь понимаешь это?

Влад хихикнул.

– Да он же сумасшедший! Как можно ему верить? – Жизель попыталась поймать взгляд Бехайма, но он пристально смотрел на Влада поверх ее головы, вдруг задумавшись.

А может быть, этот бродяга прав, хоть и дерзок? Кто может предвидеть, что произойдет, пока они дойдут до палат Патриарха? В подобных обстоятельствах содействие того, кто во всех этих закоулках замка чувствует себя как рыба в воде, могло стать спасительной соломинкой. И снова ему вспомнились заверения Александры, что скоро он увидит, как мало значит для него Жизель. Ему хотелось опровергнуть ее слова, но теперь его обуяли сомнения.

– О да, я сумасшедший, – сказал Влад. – Так и есть. Я безумец, это ясно как день. А как им не станешь в замке Банат? Мы все тут свихнулись, даже там, наверху. Разве не так, господин?

Бехайм едва заметно пожал плечами.

– Но, сумасшедший я или нет, – продолжал Влад, – я знаю тут все изнутри вдоль и поперек: когда-то я служил самому Патриарху. Я вам еще не говорил? Так знайте – служил, и он не жаловался. Мне понятны нужды Семьи, я изучил умы и сердца господ. На их счет я еще ни разу не ошибся.

– Послушай, – обратился Бехайм к Жизели, обхватив ее за талию. – Если он заведет нас не туда, куда надо, то умрет. Он это знает. Тогда я просто найду другого проводника. Если же он верно укажет дорогу, это ничего для тебя не изменит. Я должен изложить дело Патриарху. И чем скорее, тем лучше. Это наша надежда – возможно, единственная. Я считаю, нам нужно попробовать, но раз речь идет о твоей судьбе – решай сама.

Она приоткрыла рот, как будто собираясь что-то сказать, потом лицо ее затуманилось, и, чуть помедлив, она опустила глаза и прижалась лбом к его подбородку.

– Не мне это решать, – сказала она. – Я должна верить тебе. Разве я могу иначе?

– Ты уверена?

Она кивнула.

Бехайм провел рукой по ее волосам, чувствуя грудью стук ее сердца. И снова устремил взгляд на Влада, продолжавшего улыбаться Жизели и переступавшего с ноги на ногу. Волосы и борода бродяги спутались, глаза были злые, как у кусачей собачонки, – казалось, он вот-вот окончательно превратится в зверя.

– Попробуй только нас обмануть, – решительно сказал Бехайм, – и я обрушу на твою голову все муки ада. Ясно?

Влад как будто и не слышал его.

– Как зовут нашу добрую сударыню? – спросил он. – Хочу знать ее имя.

Жизель уткнулась лицом в плечо Бехайма. Тот молчал, размышляя, не пытается ли этот изгой своим показным дурачеством усыпить его бдительность? Непохоже, чтобы Влад, этот отщепенец, пребывающий в постоянном животном страхе, вечно ждущий, что на него нападут хищники сверху, способен был на такое искусное коварство, но ведь весь замок – это мир обманчивых личин и тонкой лжи, здесь даже от крыс можно ожидать предательства.

– Ну, не важно, – сказал Влад, удаляясь по тоннелю. – Я сам дам ей имя. Что-нибудь этакое классическое, латинское: Лавиния. Или Кальпурния. Порция. Вот! Порция! Есть в этом имени что-то округлое, миловидное. Плотненькое, пухленькое такое имечко, аж язык сводит.