Алина Смирнова - Ключ Вечности

Добравшись на четвереньках до спальни, меня затошнило и пришлось заткнуть рукой рот. Кровавые пятна на стене и кровати въелись и разрослись ужасными мазками. Все белье и все вещи из спальни были конфискованы, в качестве вещественных доказательств. Лишь в углу комнаты, на полу валялись куски разбитого стекла. Я вспомнила, что здесь у мамы стояла рамка, где мы с Фраем спим в обнимку, под деревом у бабушки во дворе, ей так понравились наши заспанные мордашки, что она тайком нас сфоткала. Меня все-таки вырвало кровавой слизью и водой. Ведь я почти ничего не ела, больше пила. Мой разрушающийся организм отвергал всякую пищу. Если я хочу что-то найти, нечто что нельзя увидеть глазами, нужно было погрузиться…. Окунаясь в те мгновения и пытаясь представить себя в том дне, я легла на кровать. Наверное, тогда мама, как обычно, отдыхала после пяти часов, лежала на кровати и читала любимые повести, папа возился на кухне. Ему нравилось помогать ей в домашних делах. Да, все как обычно, они любили проводить время вместе, пускай даже, их занятия банальны. Дом был старого типа, отремонтированный под новый фон зданий, во время строительства Хадель-Вилля. Поэтому, кое-что учесть забыли, сливная труба с крыши была оставлена, по ней убийца влез на пятый этаж и забрался в квартиру через окно. Мама закричала, но было уже поздно. Нанося рваные удары ножом ей в живот, он разрывал ее внутренности. Вбежал папа, ошеломленный видом истекающей кровью мамы, папа не успел среагировать и маньяк оглушил его. Избитый и полуживой отец, сквозь пелену стонов и криков, видел со стены, на которую его прибили, как этот маньяк убивал маму. Страдания и беспомощность отца, он хотел ее спасти, он не хотел видеть ее страдания. А мама, в этот момент, видя, как умирает ее любимый, не могла пошевелиться из-за ран в животе, из которых фонтаном хлестала кровь. Лишь содрогались ее раскинутые врозь руки. Этот ублюдок был особо жесток, ему нравилось видеть беспомощность людей в тот момент, когда они лишались самого дорого, что у них было. Ощущая себя на месте мамы…. Чтобы я сделала? На что бы мне хватало сил, она ведь видела маньяка в лицо, какую подсказку я бы оставила, находясь в двух шагах от смерти? Мама знала, непременно знала, что я буду искать убийцу, думаю, она понимала это в тот момент, когда поток боли от ударов ножом, терзал ее душу и тело. Это должно быть символичное послание…. Мама…. Я пришла, я здесь, ну же, покажи мне!

Потянувшись рукой к деревянной спинке кровати, и задев, случайно, ее пальцами, меня осенило. Конечно, ведь мама лежала так, как будто бы готовилась ко сну. На краешке с ее стороны, было нацарапано ногтями и еле видно слово. Буквы прыгали и были забрызганы пожелтевшими кровавыми разводами. Как ей вообще удалось написать там что-то…. «Аметист»….

— Нет! Нет! За что!? — я закричала, так что хрип и кашель захлестнули. Почему все-таки…. Почему я даже не могу заплакать, ведь мне так больно. И свернувшись калачиком, я продолжала утопать. Тьма, бесконечная, всепоглощающая и приятная тьма. Как мне хотелось умереть, даже если я умру самой страшной смертью, медленно разлагаясь, не важно…. Мне малодушно хотелось умереть, чтобы избавиться от душащих меня воспоминаний и неискупимой вины за их смерти.

«— Джульетт, еще не пришло время….» — повторил мне голос разума. Или это не голос разума, а голос кого-то другого. Голос моей интуиции или же кого-то, кто всегда обо мне не заботится? Что за бред, Бог оставил меня уже совсем давно, да и я не прошу его помощи, я запретила себе искать спасения. «— Не сейчас, он ждет тебя…. Тот, кто — хочет тебя, больше чем Фрай…. Ты знаешь это…. Следуй пути…». Нет, ну я же не идиотка! Этот голос и правда в моем мозгу, но однозначно не мой! Бредятина, я по-моему, уже не могу отвечать за свои мысли.

Снова, не обращая внимания на боль внутренностей, я вскочила с кровати, забежав на кухню, словно под действием какого-то маниакального желания, я открыла все конфорки. Запах газа постепенно начал заполнять квартиру.

— Это не месть, это лишь поиск правды, и я ее найду. Мама, папа, спасибо вам за все и прощайте…. - бросила зажигалку.

Загадок становилось все больше: мое прошлое, таинственное существо ночью на дороге, послание оставленной мамой, личность Мотылька, подарок Мотылька, убийца, лишивший меня родителей и мальчик, настолько манящий и ароматный, что звал меня в глубине снов, да и голос в моей голове. Сколько же времени у меня есть, чтобы все это решить? Как добралась до агентства, вообще не помню. Помню только, что когда я упала в двери, меня поймал Финиас. Он уже приехал, какая радость….

— Джульетт! Джульетт! — после взрыва в старой квартире, меня немного задело, поэтому в голове звенело, кости болели, а подняться на ноги было тяжеловато. — Что ты делала?! Такое ощущение, что ты прям с поля боя!

Притащив меня на стол в комнате для совещаний, он лег рядом, протирая мокрой губкой мое лицо, которое было в саже. Он обеспокоен, Финн как всегда ведет себя как надоедливая мамаша!

— Капитан, наверное, уже послал за врачом, да? Финиас, ты привез то, что я просила?

Продолжая осматривать меня, Финиас все еще, чувствовал неудобство. Во всех его жестах была напряженность, во взгляде осторожность.

— Да, Лидия приведет хирурга, который выписывает тебе таблетки. Все документы у тебя на столе.

Приступ кашля и боль, видимо, когда я влетела в стену, сильно ударилась и помогла мне взрывная волна, которая уничтожила мою старую квартиру. Я успела выбраться до приезда полиции, и соседние квартиры, думаю, не сильно пострадали, и лишних жертв я тоже стараюсь избегать.

— Финиас…. Я почти уверена в том, что Мотылек и убийца моих родителей неразрывно связаны, сказать с определенной точностью, что это один и тот же человек, пока не возможно. Тащи документы, я пока приведу себя в порядок.

Да, я просто круглая дура, читать эти документы столько раз и не заметить, столь очевидной вещи. Я заставила Финна разложить четыре тома документов по всей комнате, в порядке возрастания дат в ходе расследования. Сняв пиджак, он ползал по полу, раскладывая листочек к листочку. Иногда это навевает успокоение. Всячески он старался мне угодить. Ну что ж, пожалуй, надо его еще помучить, прежде чем успокоить. Оставшиеся полчаса до прихода Билла, Лидии и врача, он вслух читал мне нужные страницы.

— Финиас, хватит, сними, наконец, с себя это чувство вины. Твоей подлой и нахальной роже не идет растроенность. Если даже я подозреваю тебя, на данный момент, мое отношение к тебе никак не изменится…. - он прервался, поднимая на меня отрешенный взгляд. — Чтобы не случилось, ты все равно остаешься моим напарником…. - его лицо просияло и он улыбнулся своей ехидной улыбочкой. Иногда он так напоминал мне пацаненка. Таким он и был, наверное.